— Боюсь, тебе еще немного рано читать эту книгу, чуть позже, когда тебе будет легче читать, ты сможешь узнать о приключениях Марианны.

— Ну вот, — Марьяшка плаксиво скривила губы, — тогда почитайте мне ее на ночь вместо сказок.

Настя молча кивнула, водя по простыне тяжелым утюгом.

— Марианна, уже гора ложиться спать, иди в ванную чистить зубы, — строгим голосом проговорила Калерия Андреевна. — Настя, неужели ты всерьез собираешься читать девочке эту книгу? — Калерия Андреевна смотрела на дочь широко открытыми от возмущения глазами.

— Мама, в этом нет ничего страшного. Некоторые места я могу опускать, девочке они все равно будут непонятны.

— Как ты можешь так говорить! Не хватало, чтобы ты еще и ребенка приобщила к своему низкопробному чтиву!

— Мамочка, давай не будем спорить с тобой о книгах. Ты будешь снова отстаивать превосходство классики. Я, впрочем, и не спорю, но литература нужна всякая. Я преклоняюсь перед классической литературой так же, как и ты. Но литература отражает дух времени, я не могу в очередях и транспорте зачитываться Толстым и Достоевским. Они требуют размышлений, определенного состояния души… Мне кажется, что книги делятся на интересные и неинтересные, это если, конечно, не обращать внимание на то, кем они написаны. Иногда при имени какого-нибудь классика мы встаем и снимаем шляпу, хотя и у них, бывало, выходили из-под пера далеко не равноценные вещи.

— Согласна с тобой, но хорошая литература должна будить в человеке сильные чувства.

— Совершенно верно, мамочка. Но почему ты даже не можешь допустить, что пройдет несколько лет, и некоторые из этих женщин, чьи книги я читаю, тоже станут классиками?

— Этот ширпотреб?

— Это дух времени.

— В таком случае у вашего поколения очень плохой вкус.

— Мама, в них люди воспевают любовь, я согласна — порой очень неумело, но время расставит все по своим местам и отберет самое лучшее.

— Но это вовсе не означает, что ты должна читать по ночам!

— А почему нет? Если это доставляет мне удовольствие? Не сердись, мамочка. — Настя обняла мать одной рукой.

— Осторожно! Ты же обожжешься! Поставь утюг на место, чудачка! Просто я боюсь, что ты не высыпаешься…

Однажды днем Марьяшка влетела домой после школы и с порога закричала: «Баба Лера! Я сегодня получила пятерку по письму! Честное слово!»

В квартире было тихо, Настя быстро скинула туфли и босиком прошла на кухню. На столе лежала записка.

— Что там написано? — Марьяшка стояла рядом с Настей и, смешно подпрыгивая, пыталась рассмотреть листок бумаги, который Настя держала в руке.

— Мама пишет, чтобы мы обедали без нее. Суп на плите, каша под грелкой. Марьяшка, не ешь столько хлеба, потом будешь опять говорить, что суп невкусный.

— Я буду, буду есть суп, — пообещала Марьяшка с набитым ртом. Увидев, что Настя отвернулась от стола, она схватила еще один кусок хлеба.

— Я только что просила тебя не хватать хлеб, — спокойно повторила Настя. — Куда же она могла поехать? Так неожиданно…

— Может быть, в гости пошла? — предположила Марианна, с трудом проглотив большой кусок хлеба.

— Марианна, иди мыть руки, ты глотаешь хлеб, как удав. Нельзя же так! Пользуешься тем, что мамы нет дома. При ней ты себя так почему-то не ведешь. Ты ее всегда слушаешься.

— Вас я в школе слушаюсь, бабу Леру — дома. Дома она главная, а в школе — вы, тетя Настя.

Насте удалось все-таки без особых проблем покормить проголодавшуюся Марьяшку обедом и усадить ее за уроки. Марианна уже заканчивала решать примеры по математике, когда раздался звук открываемой входной двери и в квартиру вошла Калерия Андреевна.

— Проходи, Кир, раздевайся. Портфель можешь поставить вот сюда, куртку вешай на вешалку.

Любопытная Марианна, бросив ручку, вылетела в коридор и молча стала разглядывать мальчика, снимавшего в коридоре обувь.

— Вы уже обедали? — строго спросила Калерия Андреевна.

Марьяшка мотнула головой в знак согласия.

— Сколько раз тебе нужно говорить, что невежливо в ответ на вопрос мотать головой? — сказала Калерия Андреевна Марианне. — Пожалуйста, покажи Киру, где он может помыть руки. Я пока подогрею суп.

Калерия Андреевна прошла на кухню, сделав Насте знак следовать за собой.

— Нарежь хлеб, мальчика нужно покормить. Марианна опять съела целый батон? Она наверняка не ела супа. — Калерия Андреевна ловко расставляла на столе тарелки и ложки. — Что ты на меня так смотришь? Поговорим вечером. Кир позвонил мне и сказал, что Галина два дня не ночевала дома. Я решила поехать за ним.

Марианна привела Кира на кухню и стала очень трогательно за ним ухаживать: подала ему вилку и ложку, принесла из серванта варенье, крупными неровными ломтями, сопя от усердия, старательно нарезала хлеб.