– Женя, ты как? – ворковал старый хрыч, выковыривая из грязи эту мразь.

(уже не обращая на меня внимание).

– Света, - вдруг донесся голос моего Дмитрича (нервный шепот на ухо)

– … успокойся.

Прошу,

(еще сильнее давит, прижимает к себе;

вдруг встряхнул приводя меня в чувства) - Ты меня слышишь?

– Слышу, - обижено расслабилась, примирено обвисла в его объятиях. Но глаза…. Все еще пытаются… взглядом прострелить, разорвать ублюдков.

…

Уводят, уводят… героиню, мать вашу,

в дом…

замывать раны.

– Еще раз сцыкнешь на меня – УБЬЮ!!

(зарычала я вслед)

Вдруг отделился, от «раненной» и Дежурного, Командир Второй команды… и спешно пошагал к нам.

Презрительный взгляд… на меня, а затем - на Дмитрича.

– Ну, что? Как будем разруливать ЧП? Диву даюсь, Филатов. Что за звери больные у тебя в взводе.

– А что тут рулить? – вдруг отозвался Федор. Быстрые шаги – и замер подле нас. – Ваша красавица сама ее спровоцировала. Вот и думайте, кто тут виноват.

– Неужто? - ехидно заулыбался старик.

– Да, - гневно прорычала я (нагло вмешиваясь).

– А что тут решать? – вдруг холодно проговорил Юрка.
– Либо обоих на ковер,… либо… ничего и не было. Издержки тяжелого боя.

Замялся, замялся Командир. Нервно рассмеялся.

(заледенела ухмылка; тяжелые мысли сдавили эмоции).

Что? Женечку стало жалко? Суку недорезанную.

Урод больной (нервно дернулась на месте – так и хотелось плюнуть в лицо ублюдку)

– Ладно. Если все «за», то никто ничего не видел. Так? – наконец-то изрек Командир.

– Так, - спешно ответил Юра.

– Так, - ядовито ухмыльнулся Федор, и не двузначным взглядом уставился в мои глаза.

( в расчете?)

Ну и вали нахрен,… подонок.

Если думаешь так искупить свое дерьмо – то глубоко ошибаешься.

Наступит день – не я, так другой… отрежет тебе… «крылья».

– Вот и хорошо. По машинам – и домой, - тяжело вздохнул Филатов, крепче обхватил меня за плечи, и как пленную, психованную пленную, потащил в УАЗик.

…

– Света, Света, а я так на тебя надеялся. Верил,… что не подведешь. А ты?

– Юра, если ты меня еще хоть раз оставишь с этими уродами – я тебе лично… нос расквашу.

Едко рассмеялся.

– Киряева, Киряева. Хулиганка ты моя.

Глава Двадцатая

***

Тяжелый вздох. Устало откинулся на спинку своего кресла и замер. Секунды размышлений – и нервно потер переносицу.

– Ну, Киряева. Рассказывай,… как ты докатилась до такой жизни?

– А что тут рассказывать?
– Ехидно заулыбалась я. – Эта уродина получила по заслугам. Вот и всё.

(и снова тяжелый вздох)

– То есть, это… всё, что было, это – нормально? В порядке вещей?

– А что ты от меня хочешь услышать? Что «я больше так не буду»? Да? – неспешно подошла ближе. Присела на край стола.

(не выдержал – тут же встал; растяжисто, неспешно прошелся из угла в угол – нервно, едва сдерживаясь).

– Ни ты, ни я в эти слова не поверим – полный обман, - продолжила свою речь, так и не дождавшись… ни «за», ни «против» его.– Меня будут провоцировать…

– И ты будешь отвечать? Так?

– Так.

– Тогда зачем мучится? Сразу билет в Низы – и там быстро определишься, кто сильнее.

– Я не сильнее, я – умнее.

– Киряева, - (нахмурил брови), - тебе не кажется, что ты много на себя берешь?

– Юра, это – всего лишь шутка.

– Расквашенный нос, едва не сломанная судьба – ЭТО ШУТКА?

(промолчала – всё равно мои ответы его не устроят)

– Я так и думал, что нечего сказать.

(невольно хмыкнула)

Глубокий вдох.

– Лучше расскажи, куда уезжал. Что делал?

Застыл. Замер. Пристальный взгляд на меня… а бровь-то изогнулась, как змейка, выдавая (играя) удивление.

Промолчал.

– Брось, Юрка. Не строй из себя партизана. Интересно же… на что ты нас променял.

Раздраженно хмыкнул.

– Никого я ни на что не менял. Обязанности, Киряева, обязанности. Тебе ж не знакомы такие слова…

Но разговор сейчас не об этом.

(раздраженно скривилась, проигнорировала)

– Так, где ты был? Иль это – ужасная тайна?

– Тебе не надоело мне тыкать?