Шрифт:
– Я ему больше не верю. Хватит. Это… это какой-то ужас. Я не понимаю… Как он так может, - казалось, я обращалась сама к себе, взывала сейчас к своему разуму, рассудку, морали…
Все внутри ошарашено кричало и рычало.
Тихий рокот безумия, нарастающего, набегающего на сознание, как цунами…
– Зря… Зря ты так к нему… Ведь он собой жертвует ради нас…
– Жертвует? – сломалась, нервно рассмеялась. Дернулась.
– ЖЕРТВУЕТ? То, что он сосет из нас кровь – это не жертвование. Это, это…
– Он жертвует, отдавая нам свою кровь. Взамен. А в ней, а в ней и есть лекарство.
– Что?
– Да, вот видишь, ты НИЧЕГО не знаешь. Каждый раз забирая нашу, он вкалывает в вену нам свою… Забираю нашу кровь, больную, отдает сильную, чистую, насыщенную веществами, способными излечить нас. Излечить полностью.
– Это он так тебе понарассказывал? Сказки на ночь?
– Глупая ты. Глупая…
– Может, и глупая, но я не верю в эту чушь. И не поверю!
– Обидно, что в плохого ты поверила намного легче, чем в хорошего.
– Наверно, потому, что я не верю больше людям. Слишком часто убеждалась, что все они ЛГУТ. Вот и сейчас. Ты, просто, маленький еще...
– Хм, маленький… Да, мне только десять лет, но я не настолько глупый, как ты себе это вообразила. Ничего, ты тоже скоро все поймешь. Поймешь.
Нервно хмыкнула. Отвернулась.
Десять? А на вид не больше восьми…
Мельком пронеслась идиотская мысль, тут же уступая место тяжелым, болезненным думам.
Пойму… Пойму, может, и пойму…
– Если Матуа меня лечит, почему же я не помню этого?
– Он так сделал, заставил тебя забыть.
– А ты? Почему ты помнишь?
– Я так попросил. Пока помню, пока и надеюсь. Пока живу…
***
Молчал. Молчала и я.
Слова сказаны. Позиции понятны. Приняты.
Прощальный взгляд.
Нам нечего больше друг другу сказать.
Но я, все же, надеюсь, что Матуа меня послушал. Что я хорошо дала понять, что если что, то не побоюсь выступить против.
Неспешно выкатилась из палаты.
Лифт. Лифт. Лишь бы ты работал! А иначе, не знаю, что делать.
Устала. Духовно устала. От всего…
Нервно истощена.
Последняя надежда сегодня была зверски убита. Растерзана.
Плачу… Реву…
Реви.
Нечего верить в сказки. Нечего.
Они всегда заканчиваются либо ложью, либо трагедией.
И что теперь? Мертвая кнопка, мертвый лифт, мертвые ноги…
***
Несмело приоткрыла дверь.
– Можно, я с тобой останусь на ночь?
Не шелохнулся.
Несмело проехала внутрь.
Спал… Крепко спал…
Не буду будить.
Подкатилась к окну, застыла у самого подоконника. Обвисла в кресле. Нужно попытаться уснуть. Уснуть…
Глава Двадцать Первая
***
(Мария)
Смешанные чувства. Что может быть хуже? Это, как ненависть и любовь в одном флаконе. Как боль и радость. Счастье и горе.
Так и сейчас, я разрывалась между желанием остаться рядом с Мигелем. Ведь только я могу попытаться его защитить от Матуа. Только я… знаю правду. Знаю…
И перспектива того, что уже до конца этой недели попаду домой. Наконец-то домой. ДОМОЙ!
Нет, я буду проведывать малого. Ясное дело, но…. Все же… Это не одно и то же…
Быть здесь, рядом, и кратковременные визиты…
***
(Луи)
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, - нехотя ответил я и тут же изобразил нелепую улыбку.
– Узнали?
– Да. Вы медсестра из больницы?
– Да. Лили, - мило улыбнулась девушка.
– А я – Матуа, Луи-Батист.
– Знаю, - едва слышно прошептала, залилась румянцем, пристыжено отвела глаза в сторону.
– А вы сейчас в больницу?
– Нет, но в тот район. Вас подвезти?
Смущенно хихикнула.
– Если несложно…
Почему хотелось выть от боли? Почему сердце разрывается?
Лили, Морена, Мелиса, Аннет, Джесси, Рамона…
Сотни имен, сотни женщин,…