Шрифт:
Фуше. Ты думаешь? Ты знал народ времен четырнадцатого июля и десятого августа. Того народа больше нет. Не надейся, что он придет тебе на помощь!
Гош. Я надеюсь на себя, на мои права и на справедливость Робеспьера.
Фуше. Ты же слышал сейчас — Робеспьер против тебя.
Гош. Его обманули. Он признает свою ошибку.
Фуше. Если ты поверишь ему, ты погиб. Защищайся!
Межан. Мы тебя поддержим. Давай вместе защищать Республику.
Гош (окинув Межана недоверчивым взглядом). А против кого? Против тех, кто вместе со мной создавал Республику? Я предпочитаю пожертвовать собой! Я не пойду по стопам Лафайета и Дюмурье.
Фуше. Да кто же говорит об этих изменниках? Теперь изменников надо искать не там.
Гош. Где же?
Фуше. Ослеп ты, что ли? Да оглядись вокруг, скорее разорви паутину!
Гош. Какую паутину?
Фуше. Поздно. Ты уже попался! (Отходит.)
Агент (подсев к Гошу, обращается к нему вполголоса). Генерал! Я очень сожалею, но я обязан выполнить приказ.
Гош. Тебе приказано арестовать меня?
Агент. К сожалению, да. Не подымай шума. Допей вино. Я не тороплю тебя.
Гош. Так выпей и ты за мое здоровье! (Подзывает слугу.)
Реньо (шепотом). Как? Ты не окажешь сопротивления?
Гош. Неужели ты хочешь, чтобы все эти проходимцы и распутники стали свидетелями наших раздоров?
Реньо. Ты прав. Незачем развешивать перед ними грязное белье Республики.
Гош. И потом, знаешь ли, Реньо, хотя мне всего двадцать пять лет, но за эти двадцать пять лет я испытал столько тяжелого, видел такую бездну человеческого горя, нужды, невежества, глупости, столько боролся, не зная ни сна, ни отдыха, чтобы выбраться из ямы и вывести за собой слепых, неразумных людей, которых продавали, тащили на бойню, как скот, что, право, мне кажется иногда, будто на моих плечах бремя двадцати пяти веков. Я не сгибаюсь под ношей, я иду, шагаю вперед, я отважно тащу свой тяжелый груз. Но у меня такое чувство, словно всех нас гонит рок. И я покоряюсь без страха и упрека, куда бы судьба ни вела меня — к славе или к могиле.
Фуше (снова приблизившись, говорит ему на ухо). Тем хуже для тебя, товарищ. Кому суждена долгая жизнь, тот всегда умеет управлять судьбой. Нити судьбы можно сплетать и расплетать, как веревку,
Гош (с презрением). Некоторым людям ничего не остается, как тянуть за веревку. Иначе веревка затянется на их шее.
Фуше отходит.
Реньо. Напрасно ты его оскорбил... Он честный республиканец, как и ты, и его тоже преследуют.
Гош. Ох, это хуже всего. Пусть меня преследуют, но от таких спутников увольте. (Агенту.)Пойдем, товарищ, я готов. (Встает.)
Входит Баррер со своей хорошенькой секретаршей Клариссой.
Баррер. Здравствуй, Фуше!
Фуше. А ты не боишься водиться с отлученным от церкви?
Баррер. Здесь же не церковь. Здесь сборище веселых чертей.
Фуше. И хорошеньких чертовок! (Смотрит на Клариссу с любезной двусмысленной усмешкой.)
Баррас. Ты ее ни на шаг от себя не отпускаешь.
Баррер. Верно, друг мой. Это лучшее доказательство, что я умею работать всюду.
Баррас (насмешливо). Побереги себя. Не переутомись.
Кларисса. Вы же знаете Баррера. Он больше говорит, чем делает.
Взрыв хохота.
Баррер (смеясь). Если бы мои дела соответствовали моим словам, ты бы запросила пощады, душенька. (Сталкивается с Гошем, тот идет к выходу.)Гош!
Гош. Баррер!..
Баррер. Ты с ума сошел! Зачем ты сам лезешь в пасть к волку?
Гош. Меня еще пока не растерзали.
Баррер. Мы попытаемся вытащить тебя оттуда.
Гош. Но вы не попытались меня охранить.
Баррер. А что мы могли сделать, упрямая башка? Вольно же тебе все портить! По поводу других в Комитете еще были разногласия. Но ты, ты действовал так, что восстановил против себя всех поголовно.