— Она поистине прекрасна, — согласился я, — и капризный ребенок угадывается в ней легко. Но я не увидел ни малейшего признака старческой мудрости. И заметил только две тени.

— Она жалуется, что последнее время стала рассеянной, что ум ее утратил прежнюю остроту, что она в разладе с собой.

— Если она потеряла одну из своих теней, это может означать, что треть ее души отсутствует.

— Пропала? Украдена?

— Откуда мне знать?

— Я бы заподозрил воровство, — объявил Астольфо. — Кробиус предупредил нас, что не все ладно в их «маленькой вселенной», как он назвал парадный зал графини. Вдаваться в подробности нет смысла. Но меня особенно интересует алмаз, который нам показали. Мы должны спокойно исследовать его, предварительно вооружившись знаниями о драгоценных камнях из нашей библиотеки.

— Но как это возможно?

— Тебе придется украсть камень, — отрезал Астольфо. — Не насовсем, разумеется. Мы люди честные и не собираемся оставлять драгоценность у себя.

— Украсть? Но я никогда…

— Ты готов изучать искусство теней или нет? Это самый простой этап, к тому же один из начальных.

— Хорошо, — вздохнул я, но сердце резко дернулось, словно молодая лошадь перед барьером, который предстояло взять.

Я особенно не противился приказу Астольфо похитить алмаз у графини, полагая, что он и его слуга Мютано, мой постоянный и бдительный наставник, проведут следующие несколько недель, тренируя и обучая меня, готовя к ночной экспедиции.

Однако я снова ошибся в своих предположениях.

Грабеж был назначен на завтрашнюю ночь, вернее, на послезавтрашнее утро, ибо мне предстояло появиться в маленьком дворце графини за два часа до рассвета и убраться как раз в тот момент, когда первые лучи солнца коснутся ветхих кирпичных стен, окружающих здание.

— Нужно действовать быстро, — объявил Астольфо, — поскольку я уверен: графиня представляет опасность для себя самой и для своего крохотного королевства. Задача не настолько трудна, как кажется. Тебе предстоит проникнуть не в стальную крепость, возвышающуюся на неприступной скале, а всего лишь в скромное жилище со множеством дверей и коридоров, входов и выходов.

Когда-то там располагалась религиозная община. В парадном зале поклонялись божеству, а остальные помещения и здания служили жилищем для священников и верующих. Поэтому во дворце нет никаких оборонительных сооружений, и всякий может легко туда прокрасться. Конечно, Мютано постарается избавить тебя от природной неуклюжести, но тебе вовсе ни к чему обретать ловкость опытного взломщика. Это место плохо охраняется. Графиня не слишком богата, хотя и не совсем бедна, и ее замок ничего не представляет с точки зрения военной стратегии.

— А если меня поймают?

— Тогда дело плохо, — задумчиво протянул Астольфо, — поскольку тебя узнают и, естественно, предположат, что ты пришел за алмазом.

— Так оно и есть на самом деле.

— После этого они попытаются выведать, явился ли ты по моему приказу и не замешан ли я в какой-то интриге против графини.

— И что я должен ответить?

— Ты решил похитить драгоценность по собственному желанию, ты предал мое доверие, и, услышав обо всем, я приду в бешенство.

— Надеюсь, они удовлетворятся моими ответами?

— После нескольких часов пыток ты, вне всякого сомнения, признаешься во всем.

— Что-то мне расхотелось идти.

— Мютано снабдит тебя великолепным лекарством. Как только тебе начнут угрожать пытками, проглоти всего один шарик. Кончина будет быстра и блаженна.

При этом серые глаза учителя ни разу не затуманились сожалением. Взгляд оставался таким же мягким. Я обратил взор на Мютано. Тот ответил широкой улыбкой и протянул маленькую горошинку цвета гранатового зерна.

— Ладно. Так и быть, — согласился я.

Поскольку ограда дворца была кирпичной и к тому же чуть возвышалась над моей головой, подъемное приспособление состояло из легкой веревки, свитой из конского волоса, к концу которой был привязан железный крюк-трезубец, обтянутый мягкой кожей, чтобы заглушить удар о стену. Обнаженными оставались только острые зубцы. Оружием мне служили короткая шпага с лезвием длиной в три ладони, кинжал с трехгранным клинком, спрятанный в нагрудном кармане замшевого камзола и стальной нож, скрытый в левом сапоге.

— И как мне прикажете драться? — жаловался я. — Если меня поймают, придется сражаться одному против целой толпы.

— Хочешь обвешаться оружием и хлопать на ходу, будто пеликан крыльями? — парировал Астольфо. — Твое истинное преимущество — осторожность и умение оставаться невидимым и неслышимым. Вот единственно верный метод. Лишние клинки только помешают. Кроме того, ты войдешь в замок под прикрытием тени.

— Правда?! — обрадовался я.

Астольфо еще ни разу не позволил мне носить тень. По его словам, я был слишком неуклюж, чрезмерно порывист и не умел плавно двигаться. Даже самая крепкая тень, в которую он, по его словам, облечет меня, скоро превратится в лохмотья, потеряет весь свой темный блеск и покроется пятнами моего пота.