Даррен взглянул на телевизор, затем, хмурясь, повернулся к Робби:

— Так что там с Кенни?

— Все разрешилось, — сказал Робби. — По дороге из «Голубого льва» мы встретили его сестру, и готов поспорить, что завтра он придет с подбитым глазом.

— Замечательно! И кого, по-твоему, он будет в этом винить?

— Его сестра не скажет ему, откуда она узнала.

— Ты думаешь, Кенни совсем дурак?

— Даррен, я же сказал тебе, что все решилось. Беспокоиться больше не о чем, главное, держаться подальше от этих негодяев.

Даррен вздохнул, почувствовав всю тяжесть мира на своих плечах.

Эмма на мгновение оторвалась от Барта Симпсона и осмотрела Марка с ног до головы. Она шмыгнула носом и вытерла сопли рукавом.

— Так ты парень Керри? — пропищала она.

— Эмма! — крикнула Керри, покраснев.

Она бросила в нее подушкой. Эмма тут же отшвырнула ее обратно, но попала в Даррена. Даррен кинул подушку Микки, который моментально швырнул ее в Керри. Марк чувствовал себя неловко, потому что не привык к большим семьям и их ежедневным перебранкам. Он пытался не подавать виду, хотя знал, что лицо его горит, как и у Керри.

Увидев его смущение, Робби тут же вмешался в их ссору:

— Так, всё, успокоились! Кто-нибудь хочет пиццу?

Его приветствовал дружной хор одобрения и пожелания по поводу начинки.

— Я закажу, какой номер? — Марк поспешил достать свой мобильный телефон.

Ухмыляясь, все уставились на него, и Марк попытался понять, что он сделал не так.

— На самом деле, мы и номера-то не знаем, — сказал Робби. — Обычно кто-нибудь из нас идет сам, чтобы сэкономить на доставке.

— О… — Марк положил телефон обратно в карман.

— Я знаю номер, — сказал Микки. Он продиктовал его Марку, пока остальные спорили по поводу начинки. В конце концов Марк заказал три пиццы, чтобы доставить удовольствие всем.

— Ну, так что, — сказал Марк два часа спустя, когда они с Керри дошли до конца Коули-Лейн, — ты придешь ко мне в гости завтра? Можешь взять с собой купальник, у нас есть открытый бассейн.

Черт возьми, подумала Керри, где же он живет? В особняке, что ли?

Она глубоко вздохнула, прежде чем сказать:

— Не знаю, Марк. Это немного неловко.

— Почему?

— Да потому. Ты принадлежишь тому миру, а я — этому. — Она пожала плечами.

— И что? — Марк казался озадаченным.

— Он еще спрашивает! Это ведь две разные планеты. Если ты этого не видишь, то ты слепой. Да ты, наверно, чувствовал себя сегодня, как будто попал в трущобы.

— Вовсе нет! — Марк остановился и повернулся к Керри. — Почему ты так решила?

— Черт возьми, Марк, ты ведь даже за ужин заплатил. И так ничего и не понял? Не было бы никакой пиццы! Робби все время так шутит, чтобы отвлечь внимание детей. Он готовит им тосты, а они притворяются, что это чертова пицца! Это как сидеть на куче мусора и притворяться, что сидишь на пляже. Наша семья вообще чемпион насчет притворяться, у нас были годы тренировок!

— О… — Потеряв дар речи, Марк пошел по направлению к остановке, но вдруг резко обернулся к Керри: — Послушай, мне все равно, что у меня есть деньги, а у тебя нет. Мы всегда были богаты, но деньги — это еще не все.

— О черт! Почему эту фразу говорят только те, у которых деньги есть? Но ты уж точно никогда не услышишь ее из уст бедняка.

Марк упал духом. При виде его удрученного выражения лица ярость Керри начала таять.

— Ладно, ладно, я приду, — вздохнув, сказала она. — Но только до двух. Завтра мама выписывается из больницы, и я хочу быть дома, чтобы ее встретить.

Лицо Марка озарила улыбка.

— Здорово! Давай я встречу тебя на остановке в десять, если ты не против. Обещаю, мы замечательно проведем день! Какие блюда ты любишь? Я скажу кухарке, чтобы она приготовила их на ланч.

Керри стояла ошеломленная. Ах, на ланч, подумала Керри. Во что, черт побери, я вляпалась? У него еще и кухарка!

— Что угодно, я не привереда, — сказала она. — Главное, чтобы это была английская кухня. Я не увлекаюсь всей этой иностранной мерзостью.

«Не то чтобы я когда-нибудь ее пробовала». Она уже была готова произнести свою мысль вслух, когда подъехал автобус.

— Договорились, — кивнул Марк, улыбаясь во весь рот. Затем он подошел к ней и слегка чмокнул в щеку.