— Похоже, Юсеф планировал убить как минимум отца, — сказал Йона. — Как он выбрал день, мы не знаем. Возможно, выжидал, когда отец останется один где-то вне дома. В понедельник Юсеф уложил в спортивную сумку сменную одежду, две пары целлофановых бахил, полотенце, отцовский охотничий нож, бутылку бензина и спички и на велосипеде поехал в спортклуб «Рёдстюхаге». Убил отца, разделал труп, вытащил у него из кармана ключи, пошел в женскую раздевалку, принял душ и переоделся, запер за собой дверь, сжег сумку с окровавленной одеждой на игровой площадке, а потом на велосипеде вернулся домой.

— А то, что случилось потом, в доме? Это было примерно так, как он описал под гипнозом? — спросил Эрик.

— Похоже, что не примерно, а точно, — ответил Йона и кашлянул. — Но что заставило его накинуться на младшую сестру и мать, мы не знаем.

Он тяжело взглянул на Эрика:

— Может быть, у него было чувство, что еще не все, что Эвелин еще недостаточно наказана.

Не доходя до церкви, Йона остановился перед входной дверью дома, вынул телефон, набрал номер и сообщил, что они стоят на улице. Набрал код, открыл дверь и впустил Эрика на простую лестницу со стенами в горошек.

Они поднялись на третий этаж, где возле лифта дежурили двое полицейских. Йона пожал им руки и отпер бронированную дверь без щели для писем. Перед тем, как открыть, комиссар постучал и через замочную скважину спросил, можно ли им войти.

— Вы его не нашли? Или нашли?

Эвелин стояла против света, и ее лицо было плохо видно. Эрик и Йона видели только темное пятно под освещенными солнцем волосами.

— Нет, — ответил Йона.

Эвелин подошла к двери, впустила их и быстро заперла дверь, проверила замок. Когда она повернулась, Эрик услышал ее тяжелое дыхание.

— Это защищенное жилище, у вас есть полицейская охрана, — сказал комиссар. — Никому нельзя передавать информацию о вас, на этот счет имеется распоряжение прокурора. Эвелин, здесь вы в безопасности.

— До тех пор, пока я здесь — может быть. Но когда-нибудь мне придется выйти, а Юсеф умеет ждать.

Она подошла к окну, выглянула, потом села на диван.

— Где может скрываться Юсеф? — спросил Йона.

— Вы уверены, что я что-то знаю.

— А знаете? — спросил Эрик.

— Будете меня гипнотизировать?

— Нет, — растерянно улыбнулся он.

Эвелин в упор глянула на него. Она не накрасилась, и глаза казались ранимыми и беззащитными.

— Можете загипнотизировать, если хотите, — сказала она и торопливо опустила взгляд.

Квартира состояла из спальни с широкой кроватью, двух кресел и телевизора, ванной с душевой кабинкой и кухни с обеденным уголком. В окнах пуленепробиваемое стекло, все стены выкрашены в спокойный желтый цвет.

Эрик огляделся и пошел за Эвелин на кухню.

— Довольно мило, — похвалил он.

Эвелин пожала плечами. На ней были красный свитер и выцветшие джинсы. Волосы небрежно забраны в хвост.

— Сегодня сюда привезут кое-что из моих личных вещей.

— Хорошо, — сказал Эрик. — Обычно всегда чувствуешь себя лучше, если…

— Лучше? Откуда вы знаете, от чего я почувствую себя лучше?

— Я работал с…

— Простите, но мне это не интересно, — оборвала она. — Я говорила, что не хочу общаться с психологами и кураторами.

— Я здесь не в качестве психолога.

— А в каком?

— Пытаюсь найти Юсефа.

Эвелин повернулась к нему и коротко сказала:

— Его здесь нет.

Сам не зная почему, Эрик решил ничего не говорить о Беньямине.

— Эвелин, послушайте, — спокойно сказал он, — мне нужна ваша помощь, чтобы определить круг знакомых Юсефа.

У девушки почти лихорадочно заблестели глаза.

— Ладно, — ответила она и потерла губы.

— У него была подружка?

Взгляд потемнел, губы сжались:

— Вы имеете в виду — кроме меня?

— Да.

Она подумала, потом помотала головой.

— С кем он общался?

— Ни с кем.

— Одноклассники?

Пожала плечами:

— Насколько я знаю, у него никогда не было друзей.

— Если бы ему понадобилась помощь, к кому бы он обратился?

— Не знаю… Иногда останавливался поговорить с алкашами возле винного магазина.

— Вы не знаете, что за алкаши, как их зовут?