— Что за проблемы? — спросил Йона и пригубил горячий чай.

— Кто-то следит за мной.

Сораб поднялся и выглянул на улицу.

— Кто? — спросил Йона.

Сораб, стоя к нему спиной, категорично заявил, что не хочет это обсуждать.

— Мне обязательно об этом рассказывать? — спросил он. — У меня же есть право хранить молчание?

— Есть, — согласился комиссар.

Сораб пожал плечами:

— Ну вот.

— Но вам было бы лучше поговорить со мной, — осторожно сказал Йона. — Может быть, я смогу помочь. Вы об этом не думали?

— Большое спасибо, — сказал Сораб окну.

— Это брат Эвелин? Который…

— Нет, — быстро перебил Сораб.

— Тот, кто здесь был, — не Юсеф Эк?

— Он ей не брат.

— А кто?

— Откуда я знаю. Но он не ее брат. Он кто-то другой.

После слов о том, что Юсеф — не брат Эвелин, Сораб снова занервничал, заговорил о футболе, о немецкой лиге и больше не ответил толком ни на один вопрос. Йона задумался: что же Юсеф сказал Сорабу, что он сделал, если так напугал его и заставил рассказать, где скрывается Эвелин?

Комиссар остановился перед неврологическим отделением, вылез из машины, прошел в широкие двери, поднялся на лифте на пятый этаж, миновал коридор, поздоровался с несущим вахту полицейским и вошел в палату Юсефа. Какая-то женщина поднялась со стула, стоящего у кровати, и представилась:

— Лисбет Карлен. Я сотрудник отдела соцобеспечения, буду оказывать Юсефу поддержку во время допроса.

— Прекрасно, — сказал Йона и пожал ей руку.

Лисбет посмотрела на комиссара взглядом, который он почему-то истолковал как проявление симпатии.

— Вы будете проводить допрос? — с интересом спросила она.

— Да. Простите, меня зовут Йона Линна, я из Государственной уголовной полиции, мы говорили по телефону.

В комнате через равные промежутки времени булькал дренаж Бюлау, насос, от которого трубка тянулась к пробитому легкому Юсефа. Дренаж обеспечивал давление, которое не могло поддерживаться естественным путем, — только так легкие мальчика могли функционировать во время лечения.

Лисбет Карлен тихим голосом передала слова врача: Юсеф должен лежать совершенно спокойно из-за риска нового кровоизлияния в печень.

— Я не собираюсь рисковать его здоровьем, — успокоил ее Йона и поставил магнитофон на столик рядом с койкой.

Комиссар вопросительно взглянул на Лисбет; та кивнула. Он включил запись, описал условия, в которых проходит допрос, сообщил, что допрос Юсефа Эка проводится для выяснения некоторых моментов, что сегодня пятница, 11 декабря, восемь пятнадцать утра. Потом перечислил, кто находится в палате.

— Здравствуй, — сказал Йона.

Юсеф тяжело посмотрел на него.

— Меня зовут Йона… я комиссар уголовной полиции.

Юсеф закрыл глаза.

— Как самочувствие?

Лисбет выглянула в окошко.

— Аппарат все время булькает. Нормально спишь? — спросил Йона.

Юсеф молча кивнул.

— Ты знаешь, почему я здесь?

Юсеф открыл глаза и медленно покачал головой. Йона ждал, изучая его лицо.

— Произошла авария, — сказал Юсеф. — Вся моя семья попала в аварию.

— Никто не рассказывал тебе, что случилось? — спросил комиссар.

— Ну, кое-что, — слабым голосом ответил мальчик.

— Он не захотел встречаться с психологами и кураторами, — вмешалась Карлен.

Йона подумал, насколько другим был голос Юсефа во время гипноза. Сейчас он казался неожиданно нежным, еле слышным, удивленным.

— Полагаю, ты знаешь, что произошло.

— Не нужно его спрашивать, — быстро сказала Карлен.

— Тебе пятнадцать лет, — продолжал Йона.

— Да.

— Что ты делал в день рождения?

— Не помню.

— Тебе подарили подарки?

— Я смотрел телевизор.

— Ездил к Эвелин? — равнодушно спросил комиссар.

— Да.

— К ней в квартиру?

— Да.

— Она была там?

— Да.

Молчание.

— Нет, ее там не было, — неуверенно сказал Юсеф.

— А где она была?

— В доме в лесу.

— Хороший дом?

— Не… Но там неплохо.

— Она обрадовалась?