— Эва Блау — ваша родственница?

— Я сказала, что не знаю никакой Эвы Блау.

Йона показал ей три фотографии Эвы, распечатанные с видеозаписи, но рыжая женщина только покачала головой.

— Посмотрите внимательнее, — серьезно попросил Йона.

— Не надо мне указывать, что делать, — огрызнулась она.

— Я не указываю, я прошу вас…

— Я плачу вам зарплату, — медленно проговорила она. — Вам платят зарплату из моих налогов.

— Будьте добры, посмотрите на фотографию еще раз.

— Я никогда не видела эту женщину.

— Это очень важно, — настаивал Эрик.

— Для вас — может быть, — ответила женщина. — Но не для меня.

— Она называет себя Эвой Блау, — продолжил Йона. — «Блау» — довольно необычная фамилия в Швеции.

Эрик вдруг заметил, что шторы на верхнем этаже шевельнулись. Он бросился к дому, услышал, как те двое что-то кричат ему вслед. Рванул дверь, пробежал через прихожую, огляделся, увидел широкую лестницу и большими шагами взлетел по ней.

— Беньямин! — позвал он и остановился.

Коридор тянулся в двух направлениях и заканчивался двумя дверями — в спальню и ванную.

— Беньямин? — тихо спросил Эрик.

Где-то скрипнул пол. Эрик услышал, как рыжеволосая женщина врывается в дом. Он попытался вспомнить, в каком окне видел шевельнувшуюся штору, и быстро пошел по коридору направо. Попытался открыть дверь спальни, но понял, что она заперта. Эрик нагнулся и заглянул в замочную скважину. В ней был ключ, но ему показалось, что он заметил темное отражение в металле.

— Откройте дверь, — громко сказал он.

Рыжая поднималась по лестнице.

— Не имеете права находиться в доме! — крикнула она.

Эрик отступил на шаг, пинком выбил дверь и вошел. В комнате пусто; большая незаправленная кровать с розовой простыней, бледно-розовое покрытие на полу, дверь платяного шкафа с дымчатым зеркалом. Камера на штативе направлена на кровать. Эрик открыл гардероб — никого; обернулся, посмотрел на тяжелые шторы, кресло, наклонился и увидел в темноте под кроватью человека: испуганные робкие глаза, худые бедра, голые ноги.

— Вылезай, — строго велел он.

Протянул руку, ухватил лодыжку и вытащил голого подростка. Мальчик пытался что-то объяснить, он быстро и многословно говорил Эрику что-то на языке, звучавшем как арабский, и одновременно натягивал джинсы. Одеяло на кровати зашевелилось, из-под него выглянул второй мальчик; он жестко приказал товарищу замолчать. В дверях стояла рыжеволосая; она дрожащим голосом повторяла, чтобы он оставил в покое ее друзей.

— Несовершеннолетние? — спросил Эрик.

— Вон из моего дома, — с яростью проговорила женщина.

Второй мальчик завернулся в одеяло. Он вынул сигарету и с улыбкой посмотрел на Эрика.

— Вон! — завопила Лиселотт Блау.

Эрик прошел по коридору и спустился по лестнице. Женщина следовала за ним, хрипло крича, чтобы он убирался ко всем чертям. Эрик вышел из дома и пошел по сланцевым плиткам. Йона ждал на подъездной дорожке; пистолет он прижал к себе, чтобы не было видно. Женщина остановилась в дверях.

— Не имеете права! — крикнула она. — У полиции должно быть предписание суда, чтобы устраивать обыск.

— Я не полицейский, — крикнул в ответ Эрик.

— Ах так… Я подам заявление.

— Как угодно, — сказал Йона. — Я могу принять ваше заявление, я-то полицейский. Я об этом говорил.

Перед тем как выехать на Норртельевеген, Йона свернул на обочину. Мимо проехал грузовик с пылящей камнедробилкой в кузове. Йона вытащил из кармана куртки какую-то бумажку и сказал:

— У меня есть еще пять Блау в Стокгольме и пригородах, три в Вестерос, две в Эскильстуне и одна в Умео.

Он снова сложил бумагу и ободряюще улыбнулся Эрику.

— Шарлотте, — тихо сказал Эрик.

— Шарлотте нет, — ответил Йона и стер пятнышко на зеркале заднего вида.

— Шарлотте Седершёльд, — пояснил Эрик. — Она была в хороших отношениях с Эвой. Думаю, Эва может сейчас снимать у нее комнату.

— Как по-вашему, где искать Шарлотте?