Мирон успел выстрелить. Ровно за пару секунд до того, как Изменившийся прыгнул на него. Очередь отбросила его в сторону, заставив не такое уж и тяжелое тело выполнить кульбит и замереть на полу. После этого пришла пора помогать напарнику.

Но тот успел справиться и сам, отшвырнув самого напористого в угол, да так удачно, что тот головой попал прямо на острый угол какого-то металлического агрегата. Приглушенно хрустнула кость, и тварь сползла на пол, чуть подрагивая конечностями. А Лешка в это время широко размахнулся и саданул своей кувалдой, снеся плечо еще одному. За его спиной затрещал автомат Мирона, отбросив к двери низкого, одетого в обрывки спортивного костюма. Оставшиеся, судя по всему, сообразили, что судьба повернулась к ним пятой точкой, и проскользнули в дверь, стараясь как можно быстрее удрать.

— Спасибо. — Лешка устало вздохнул. Достал бинт и бутылек со спиртом из шкафа. — Поможешь? Задели, уроды такие.

— Конечно. — Мирон приподнялся на руках и пополз, опираясь на колени. Было больно, но ничего.

— Да подожди ты! — Лешка шагнул к нему, подхватил, как котенка, под живот и перенес на операционный стол. — Чего убиваешься-то? Не зажило еще ничего толком, не дай бог, нанесешь дрянь какую-нибудь с пола. На вот лучше, полей спиртом и перебинтуй.

— Хорошо. — Мирон надорвал бумагу упаковки, предварительно полив на руки спиртом. Мелкие ранки и ссадины тут же защипало. — Давай сюда. И зеленку еще дай. Наверняка ведь есть.

— Сейчас.

Голем пробухал обратно к шкафу. Поковырялся в нем и вернулся, аккуратно, двумя пальцами сжимая маленький пузырек с искомым, не имеющим аналогов во всем остальном мире, медицинским препаратом.

— Вот, держи.

— Подставляй граблю. — Пэтэушник гоготнул. — Ща немного пощипет. Слышь, Лех, ты мне сигарету не дашь? В нагрудном кармане, и зажигалка там же. А то руки заняты.

Голем опустил свою громадную клешню в сумку на боку, достал открытую пачку, вытряс сигарету. Засунул ее в рот напарнику. Достал оттуда же коробок больших спичек, зажег и дал Мирону прикурить.

— Я б те карман того, оторвал. Уй, а больно…

— Терпи, ходячий карбюратор, инжектором станешь. Так, и на бантик завяжем. Обалдеть…

— Чего?

— Весь бинт ушел, чего. Бревно у тебя, а не рука.

— Уж какая есть. — Лешка довольно покрутил рукой, похожей на запеленутого грудничка. — Ну что, пошли, что ли, отсюда?

— Пошли. Все взяли?

— Да вроде как да. Можно еще прошвырнуться по этажу. Набрать на потом всего понемногу. Хотя, если честно, я вообще не понимаю, что брать.

Мирон задумчиво потер кончик носа:

— Эт да. Не, ну я знаю там про всякие парацетамолы, а так, чтобы чего посерьезнее, да хрен его знает. Врача бы сюда…

— «Врача», скажешь тоже. Ладно, посмотрим, может, чего и поймем. Там ведь вроде, — в больнице-то, бумажки с надписями приклеивают обычно. Ну, или попробуем до аптеки добраться. Все равно — нужно еды поискать.

Мирон кивнул, что-то начиная соображать:

— Слушай, Лех… А что, никто не пришел в город, типа МЧС? Ведь тут у нас катастрофа вроде как?

Голем вздохнул. Посмотрел на автомат, который висел за спиной пэтэушника:

— Пытались, было дело. Военные какие-то. Меня обстреляли, с перепугу, наверное. Потом на них целая кодла накинулась. И звери, и люди. Такая мясорубка была. Я лезть не стал, а то пристрелили бы. Или зажрали. Потом уже сходил. Нашел вот автомат, еще кой-чего по мелочи. И больше мне как-то к ним соваться не хочется. По ходу — непонятное что-то. И для нас, и для них.

— Для кого для них?

— Да для тех, Мирон, кто с той стороны. Мы же теперь как в концлагере. Я не доходил далеко, но кое с кем общался. Говорят — весь город рвом окопали. Стены разве что не ставят. Так что непонятно ничего.

— Вот блин… — Мирон достал еще одну сигарету. — Нездоровая хренотень. Давай, наверное, свалим отсюда что ли? Не нравится мне здесь, стремно как-то. Дома поговорим.

Лешка улыбнулся. Широко и радостно:

Ну, дома так дома. Давай я тебя сейчас поудобнее подсажу. Надо будет что-то придумать, упряжь какую-то что ли. А то так неудобно, если честно. Я не против таскать тебя повсюду, но так, чтобы не мешало ничего, ты уж извини за прямоту. Да и мне хорошо. Одному скучно… и страшно.

Мирон вылупился на него:

— Тебе страшно? Угораешь что ли?

— Да мне, мне.

— Де-ла-а-а… Ну ладно, напарник, епта. Пойдем?

— Пойдем.

Лешка повернулся к нему спиной. Мирон, ухватившись руками за непонятные, но вполне удобные выступы на его спине, вскарабкался на свой неуклюжий «насест». Про себя подумал, что неплохо было бы найти что-то типа монтажной «люльки». Такую, что из строп сделана. И даже понял, что нужно будет прогуляться до «каблухи», где пара таких штуковин была в учебных классах сварщиков-высотников.