— Сука-а-а!!! — Дым стукнул кулаком по полу. — Дерьмо! Сраное, вонючее, чертово дерьмо!!!

Валий смотрел в потолок уже погасшими глазами.

Далеко позади нас сухо кашлял «Абакан» Антона. Он остался, пожав нам на прощание руки. И сейчас начал свой последнее личное сражение с бойцами «новых пуритан», которых хотя и осталось не так уж много, но все равно хватало для одного Дыма.

Но он дал нам время уйти. И спасибо тебе за это, бродяга.

Легкий ветер гнал по земле желтые листья. Осень дарила людям последние дни тепла и солнца. Скоро небо станет низким, будет затянуто серыми, тяжелыми тучами. Постоянно моросящий дождь вкупе с промозглым сквозняком сделает все, чтобы любое живое существо захотело скорейшего выпадения снега, который закроет грязь своим белым покрывалом.

На старой скамейке, с облупившимися деревянными сиденьем и спинкой, стоявшей возле колеса обозрения в небольшом парке, сидели двое.

Высокий сероглазый парень с открытой и доброй улыбкой и девушка небольшого росточка, хрупкая и с такими же, как у ее спутника, веселыми и большими глазами. Они курили сигареты, которые брали из одной пачки, пили разливное местное пиво и тихо разговаривали.

— Ты уже точно все решил? — Девушка затянулась, выпустив колечки сизого дыма. — А то, может, передумаешь?

— Ир, а что я здесь забыл? — Парень с улыбкой посмотрел на нее. — С Настей я развелся, работы нет, ты же в курсе.

— Антош, ты в чем-то прав, конечно. — Ирина глядела прямо перед собой, попыхивая сигаретой. Было заметно, что ее пальцы дрожат. — Но… американцы завод выкупили, набирают еще три смены, можно ведь ту…

— Да хватит тебе! — неожиданно почти крикнул собеседник девушки. — Сколько можно уже! Все определено, я полностью заплатил тем, кто меня туда отправит, и какого черта мне останавливаться, а?! Не подскажешь, Ирка?!!

— А ты про меня подумал?! — Девушка развернулась к нему, крича прямо в лицо. Тушь давно потекла с ресниц, оставляя размытые черные дорожки на ее щеках. — Про маму и отца?! У тебя дочка есть, в конце концов, а ты думаешь только о себе!!!

Она сгорбилась, обняв себя за плечи, сотрясаемая беззвучными рыданиями, и замолчала. Ее собеседник, кинув пустую полторашку в кусты, вскочил с лавки и, отойдя метров на десять, нервно закурил.

По асфальтовой дорожке прошла молодая девушка, толкая перед собой модную трехколесную коляску.

Антон покосился ей вслед, сплюнул и подошел к своей младшей сестре, молча плакавшей на скамье, стоящей посреди того места, которое помнило их обоих еще совсем маленькими. Здесь они когда-то катались на каруселях, и как-то раз Ирка не хотела залезать в кабинку чертова колеса, а он, будучи старше на пять лет и выше на полторы головы, силой затащил ее туда. А потом, после того как колесо плавно пошло на подъем, держал в руке ее маленькую, совсем детскую ладошку и просил у нее прощения, глядя, как она молча ревела, совсем так же, как сейчас.

— Прости меня, Ирка. — Антон обнял ее, крепко прижав к скрипнувшей новой кожаной куртке. — Я вернусь, слышишь. Просто заработаю немного и вернусь. Веришь?

Она подняла заплаканное лицо, вглядевшись в его с детства такие близкие глаза, и только вздохнула, ничего не ответив.

Тоха Дым, временами теряя сознание от крово-потери, пристально вглядывался в темный коридор, по которому медленно и неумолимо тихими кошачьими шагами, к нему шла смерть. Нескольких «серых» он завалил, но сколько их там еще?!!

В конце коридора из мельтешения теней соткалась черная, длинная и низкая четвероногая фигура…

Лампы, закрытые под колпаками из толстого стекла и каркасы из металлических прутьев, постоянно моргали, отбрасывая от нас, двигавшихся вперед, дергающиеся тени.

Тени прыгали по растрескавшейся штукатурке стен. Они бежали перед нами, ныряя в глубокие и темные провалы боковых ходов. Ползли по красноватым плиткам, выложенным на полу, прячась в глубоких трещинах, избороздивших его вдоль и поперек.