Непанта наступала. Насмешник отступал от нее, кружась по комнате, пока она не дошла до точки, когда уже не могла сдерживать свою ярость. Ярость быстро перешла в ужас. Тогда он обнял ее и нашептывать те же успокаивающие шутки и пустячки, которые укрепляли ее дух во время рейда бин Юсифа на Ива Сколовду. В течение нескольких минут они помирились, восстановили свою любовь и простили друг друга.

После тихо произнесенного: «Голубиные глазки, голубиная грудка, будь еще лучше после второго рождения. Обещай», — он исчез из ее рук.

Руки Звездного Всадника лихорадочно метались над оставшимися трупами. Заодно он быстро проверил Вартлоккура. Старец молча ждал, погруженный в воспоминания. Восточные принцы снова занялись друг другом, но с угасающим интересом.

Чувства Непанты еще больше поблекли. Ей уже ничего не хотелось. Она села рядом со Старцем и взяла его за руку.

Свист и гудение прекратились. Рука Старца напряглась.

— Он может справиться еще с одним. Наверняка. — Он сказал это со слабым нажимом. Старец, как и она, хотел жить, но уплывал все дальше и дальше от берегов жизни. А потом, подозревала Непанта, станет все равно, и она может не услышать призыва к восстановлению.

"Кто из нас?» — гадала она, глядя, как Звездный Всадник кладет Насмешника на пол. Надежда вспыхнула, но не смогла зажечь волю к жизни. Она повернулась к Старцу. Тот сидел, закрыв глаза. Может быть, так и лучше — не знать. Сжав его руку, она тоже закрыла глаза.

Ожидание продолжалось вечность.

Появилось ощущение чьего-то легкого, как будто какой-то мрачный охотник душами вынюхивал нечеткий след.

Время пробудилось. Его размеренный шаг быстро перешел в безудержное падение в ад. Непанта слабо почувствовала ужас восточных принцев. Может быть, это не было игрой воображения. Может быть, что-то действительно пришло…

Она выцветала. Она просто чувствовала это. Ее хватка за ткань существования слабела и слабела…

Жаль, что ее сын никогда не родится…

Чернота.

Счастье, потому что она больше не боялась.

— Пока мужчина взбирается на Эль Кабар, у него появляется сильная жажда, — говорил Вартлоккур Насмешнику. Они впервые сидели лицом к лицу за ужином после воскресения. — Я сам это испытал дюжину раз.

Насмешник смотрел на человека, бывшего его отцом, которого он никогда не знал. Он отгонял сыновьи чувства, считая их необоснованными и неуместными.

— А в стране теней, — ответил он, — сам-друг поразмыслил и поверил, что такая жажда должна быть главной пыткой в пекле. Может быть — после похмелья.

Он избегал взгляда чародея, высматривая виночерпия. Им было неуютно друг с другом. Но спасительного слуги с вином не было. Он, как и остальная прислуга, после ночи находился в шоке. Никто из них не мог прийти в себя.

— Да. Страна теней.

На этом предмет разговора исчерпался по невысказанному соглашению: все, что там говорилось или до этого делалось, лучше забыть. Мальчишка более храбрый, чем его товарищи в маленькой компании, наблюдавшей поблизости, рискнул приблизиться. Он смотрел на них несколько секунд, но после того, как пришелец состроил ему страшную рожу, завопил и умчался прочь.

— Вечно преследуемый бессчетными немытыми пострелятами, — роптал Насмешник, вспоминая Драконовы ворота в Прост-Каменце. Там, по его мнению, была точка отсчета, после которой стало уже невозможно избежать странных и мрачных приключений, которые привели к его отцу.

Исподтишка он изучал Вартлоккура. Не растет ли какое-нибудь новое зло в глубине чародейского разума? Он был тем, кем он был, и сделал то, что сделал. Он имел скверную репутацию.

Рука Насмешника потянулась к рукояти меча. Его взгляд пронзил зал в поисках предателей.

Среди незнакомых лиц его глаза встретили ее. Непанта казалась более прекрасной, чем всегда. Более желанной, несмотря на бледность, оставленную испытаниями. О чем она думала? Насколько горькими были ее воспоминания? Мучилась ли она от тех повреждений мозга, о которых каркал Старец?

Смогут ли они отринуть прошлый гнев и ревность и сберечь хоть что-нибудь из-под обломков их жизней, разрушенных другими? Смогут ли они снова обрести счастье, испытанное ими перед падением Вороньего Грая?

Она села рядом с ним, положив свою руку поверх его, и улыбнулась, как будто прошлой ночью ничего не произошло.

Их перемирие продолжалось. Она по-прежнему хотела забыть.

— А что стало со Звездным Всадником? — спросила она.

— Ушел, — сказал Вартлоккур. — Он такой. Он никогда не ждет. Наверное, так ему не приходится отвечать на вопросы. Он явно позаботился о нас, позаботился о Старце, расколдовал слуг и исчез. Он такой. О нем теперь, может, не будет слышно еще сотни лет.