— Не беспокойся. Я смотрю снаружи. Хотя теперь они не смогли бы навредить мне. Они должны сначала суметь увидеть и коснуться меня. Посмотри туда. — Он указал.

Она посмотрела. И вскрикнула.

— Это мы? Мы мертвы? — Тела Непанты и Вартлоккура лежали в окровавленных, беспорядочно брошенных, пропотевших мехах. — Я не хочу умирать! — В ее голосе появились истеричные нотки.

Вартлоккур привлек ее к себе и попытался успокоить. Но он тоже был испуган, и она чувствовала это. Она хотела бежать, бежать, бежать, так же сильно, как предпоследней ночью в Кэндарине. Но отсюда не было пути к бегству. Удар меча уже свершился.

Как она пришла к этому? Что за злая Судьба? Она зачарованно смотрела на свой труп. Ее смертельная рана была едва видна, отмеченная тончайшей линией алого поперек груди.

Что происходит сейчас? Она не была религиозной и никогда прежде по-настоящему не верила, что смерть — это нечто, что может случиться с ней.

— Мы ждем. Не беспокойся. Все будет нормально. — Но его дрожащий голос звучал неуверенно.

— С вами все нормально? — Старец поднялся и направился к ним. Он выглядел озадаченным. На его пепельном лице застыло испуганное выражение, быстро сменившееся смущением.

— Все нормально? — Непанта снова запаниковала. Чувствуя себя глупо, она все же не могла остановиться и отрезала:

— Прекрасно. Для трупа.

Старец отступил перед ее активностью.

— Успокойся, — умолял Вартлоккур.

— Варт. — В тот момент, когда большинство людей нуждается в ком-нибудь для поддержки и успокоения, она хотела только остаться одной. Она пыталась объяснить:

— Это просто моя реакция. У меня то же, когда я болею или болит голова.

— Непанта, мы должны встретить это вместе. — Он не мог сказать: «Я нуждаюсь в тебе». — представь себе одинокое ожидание.

— Ожидание? — спросил Старец. Он был более ошеломлен, чем обычно. — Ожидание чего? Что происходит?

— Ты разве не помнишь? — Чародей показал. Старец обернулся и посмотрел на свой труп. Его глаза расширялись по мере понимания истинной ситуации.

— Сукин сын. После столь долгого ожидания. — Он пошел к своим останкам, старательно избегая клетки, и посмотрел в мертвое лицо. Он мягко прикоснулся к своей щеке и провел пальцами по застывшей улыбке.

— Она пришла ласково… Эти двое… Кто второй? Они в ловушке? Живые?

— Да. Оба тирана Империи Ужаса пойманы в клетку одним проходом челнока по неясному плану Судеб.

Выражение на лице Старца показало, что он считает принцев слишком дорогой ценой. Но когда он заговорил, то произнес:

— Это может вызвать больше радости, чем разрушение Ильказара. Может, это будет праздником для тебя, — сказал он кисло. Меняющееся выражение лица свидетельствовало о внутренней борьбе. Это сражение было вызвано одновременным поиском бессмертия и желанным покоем смерти.

Непанта заплакала. Все произошло слишком быстро, неожиданно и шокирующе. И она несла огромный груз вины. Она посмотрела на Насмешника, который еще не шевельнулся. Здесь лежал отец ее сына… Ребенка, который теперь никогда не будет рожден. Как смогла бы она ему объяснить? Как смогла бы она заставить его понять, что пыталась купить ему жизнь?

Как смогла бы она получить прощение? Оно ей необходимо, иначе стыд окажется непереносимым.

Вартлоккур снова притянул ее к себе, предлагая успокоение. В этот раз она пришла в его объятия, ощущая поддержку.

— Так. Даже смерть — еще не конец высшего предательства.

Непанта и Вартлоккур дернулись в стороны. Насмешник смотрел на них, уперев руки в боки, губы вокруг стиснутых зубов искривились. Темное лицо стало еще темнее от ярости. Он поднялся неожиданно, оценил свое положение и явно воспринял свою гибель.

Непанта забыла про ужас смерти: стыд и страх за мужа и перед ним переполняли ее.

— В чем беда? — спросил Насмешник. — Сможет ли простак, зарекомендованный как дурак, легко манипулируемый неверной женой, тронуть хоть единый волосок на ее голове? Увы! Я прибит до глубины бездонной идиотской души одной мыслью об этом.

Его замечания только заставили Непанту еще больше почувствовать себя шлюхой.

— Кто совершил убийство? — требовательно спросил Вартлоккур. — Это было предопределением, — попытался он объяснить.

Насмешник не стал слушать. Непанта подозревала, что, несмотря на свой ум, он еще не осознал, еще не воспринял ужас ситуации, правда еще не забрезжила перед ним.

В комнату, что-то бормоча, вошел пожилой человек, согнутый словно под ношей тысячелетий. Он ловко обогнул невидимую клетку и поставил на стол тяжелый тюк.