Закрыв ворот, Старец провел Вартлоккура в замок.

Следуя за хозяином, чародей рассматривал пыльные залы, отмечая их возраст и царящий мрак, отсутствие признаков жизни в пятнах серого света, оставшегося от солнечных лучей, пробивающихся сквозь высокие окна. Здесь мало что происходило.

В коридоре, расположенном в глубине крепости, Старец немного поколдовал перед большим пыльным кабинетом. Вартлоккур кивнул, распознав заклинание наведения порядка. Часть кабинета исчезла за водопадом пыли.

Пока гость размышлял о происходящем, Старец жестикулировал. Вартлоккур не нуждался в распоряжениях. Легким заклинанием отвращения убрал пыль с каменного стола. Старец достал защищенную от времени бутыль вина. Вартлоккур поставил посуду, серебряную утварь, кувшин, кружки. Старец добавил к этому подносы с горячей ветчиной и свежими фруктами. Он сотворил новую одежду и торопливо начал одеваться. Перестав дрожать, он присоединился к Вартлоккуру.

Чародей нашел вино превосходным, хотя оно воскрешало старые печали. Оно было золотистым, пряное вино Ильказара, нежное как девичий поцелуй и редкое как единорог.

— Я — Вартлоккур. Старец молча размышлял. Наконец он кивнул.

— Молчащий, Горестный Странник. Из Ильказара.

— И Элдред-Странник.

— Печальный человек. Я наблюдал за ним как-то. Ему довелось испить горькую чашу. Собаки человечнее людей. Они не знают, что такое неблагодарность. Или предательство.

— Правда. Но я отказался от гнева и разочарования.

— Как и я. Они такие, какие есть, и ничто их не изменит. Что ты ищешь?

— Я ищу место, удаленное от всех других, от людей и от одиночества. Два столетия среди людей… этого достаточно.

— Есть какие-нибудь изменения за последние сотни лет? Я проспал их, утомившись однообразием.

— Полагаю, да. Пали города. Поднялись королевства. Но короли и люди остались, в сущности, теми же.

— И всегда будут. Клыкодред — отказ от всего этого. Добро пожаловать. Но нужно многое сделать, чтобы это место стало пригодным для жизни. Может быть, стоит нанять слуг и работников. А почему здесь?

— Как я сказал, мне нужно место в стороне ото всех. Но без одиночества. Чтобы ждать. — Ждать чего?

— Женщины и предназначения. Я уже сколько десятков лет не вызывал это видение. Не хочешь ли посмотреть? Тогда станет понятнее.

— Конечно, И как долго?

— Она еще на два столетия ниже по реке времени. Судьбы держат занавес над потоком, скрывая большую часть ее лет. Судьбы глубоко проникают в ее жизнь во время раздора и истинных перемен. Великие силы будут участвовать в борьбе империй. Чародеи будут вести небывалые войны. Редко доводилось мне наблюдать видение, настолько закрытое тучами. — А? И что там насчет Судеб? Они настроены против тебя? — Серые глаза Старца блеснули, : словно он собирался бросить вызов невозможному.

— Они находятся на разных сторонах, но я не понимаю, ни как это может быть, ни своей роли. Они ведут сложную игру, очевидно, против Рока, с неопределенными правилами и ставками. Игроки неясны, а их привязанности недолговечны.

— У тебя есть какое-нибудь предположение? — Старец задумчиво поглаживал бороду.

— Возможно, что борются системы управления. Магия против науки. Романтика против прогресса. Ставкой может быть признание магии и главенства богов. В таком случае мы оказываемся на стороне богов. Но я не могу понять, почему Рок сражается против нас. Если он сражается. Для него ведь тоже нет места в упорядоченном мире.

Старец провел морщинистой рукой по волосам.

— Понимаю. Наш мир — мир заклинаний, с магическими законами. Здесь нет места для новшеств и изменений. Вот почему он не так уж сильно изменился со времени появления Звездного Всадника. — Эта мысль пробудила самые ранние воспоминания Старца. Он явно знал больше, чем хотел признать.

— И так будет до тех пор, пока не падет Сила. Я не знаю, правильно ли это. Я должен оставаться с магической системой. Мой выбор сделали за меня, давным-давно, прежде, чем я стал понимать достаточно, чтобы выбрать разумно. Представь себе мир без магии.

Старец закрыл глаза, откинулся назад и представил. Он оставался недвижен и молчалив так долго, что могло показаться, будто он заснул. Человек менее терпеливый, чем Вартлоккур, пришел бы в раздражение. Но у Вартлоккура отношение ко времени было иным, чем у недолговечных людей.

— Это не будет приятным миром, — наконец ответил Старец. — В нем не будет места для нас. Магия станет скверной шуткой. Драконы и им подобные превратятся в ужастики из детских сказок. Боги деградируют и станут подобны дыму. Неприятный мир, я бы сказал. Я тоже считаю нужным поддержать магию. Ты устал?