Зукун представил оскорбительные выкрики сородичей, как у него заберут накидку из шкуры леопарда и выгонят из отдельного шалаша, как он потеряет право на самый вкусный кусок мяса… Нет, такого позора он не допустит. Но что делать?

— Скажи Вирону так, что надо немного подождать. Вада совсем молода, она боится идти в чужое племя. Ей надо привыкнуть. Я с ней поговорю. Пусть Вирон потерпит, зачем ему торопиться?

— Ты вправду поговоришь с Вадой? И с Сиуком?

— Это мое дело. Главное, уговори Вирона. И больше никому не рассказывай.

Руник взял воинов и ушел в племя Волка. Не возвращался долго, Зукун начал готовиться к худшему. Но обошлось. Руник, наконец, вернулся и передал, что Вирон сердится, но все понимает, и обещал немного подождать. Он верит, что Зукун все-таки сдержит слово.

Руник отводил взгляд в сторону, будто что-то скрывал или чего-то стеснялся. Спросил у Зукуна осторожно:

— Ты разговаривал с Вадой?

— Да. А ты не лезь. Я все решу.

Вождь соврал младшему брату. Не разговаривал он ни с племянницей, ни с сыном. Как он мог посмотреть им в глаза? Да и уговаривать было бесполезно. Они бы просто не поняли. Молодые и наивные, придумали себе какую-то любу… Где им войти во всю сложность положения, в котором очутился Зукун? Он-то об интересах племени думает, а не о себе…

Вирону нельзя отказать, Ваду нельзя уговорить, племени нельзя рассказать. На что он рассчитывал? Да все на то же, на что рассчитывают люди в безвыходном положении — на 'авось'. Вдруг Вирон помрет, к примеру, и все само собой устроится. К тому же, как и все первобытные люди, Зукун был фаталист. И фатальное произошло.

Когда вождь узнал о нападении глотов, он не сразу сообразил, что судьба дает ему шанс вывернуться из ситуации, сохранив лицо. Если глоты убьют Ваду, то, может, оно и к лучшему. Но если бы они тронули одну Ваду, на худой конец, нескольких человек. Тогда можно было бы не организовывать погоню. Но людоеды ухитрились полонить половину женщин и детей племени. Не отреагировать на такое Зукун не мог — племя бы не позволило. Пришлось посылать вдогон Сиука и Короса с отрядом. Тоже не без задней мысли — вдруг молодого да горячего жениха людоеды прибьют в стычке? Да и Вада к тому времени могла погибнуть. Однако предположения не оправдались. Сиук и Корос вернулись, разбив глотов, правда, и без Вады.

Но тут выясняется, что девчонка все-таки жива. Или нет?

Племя раскололось надвое. При этом 'черные' требовали организовать поиски. Это не хорошо. Зукун сам из 'черного' рода. Ему нельзя идти против воли ближайшей родни. Но если Ваду удастся найти, то все вернется на круги своя. Будет еще хуже.

… Пока племя веселилось, отмечая победу над глотами и возвращение пленных родичей, Зукун размышлял над проблемами. Назавтра предстояло общение с Оман Озарой, но найти решение надо было еще до разговора с Духом Огня. Вождь поежился — к ночи заметно похолодало. От низины, где протекал ручей, тянуло сыростью. Зукун поднял голову и посмотрел на небо. Ни луны, ни первых звезд — небо было затянуто тучами. 'Хорошо, если пойдет дождь, — подумал Зукун. — Пора напоить землю. Совсем трава засохла'.

Подошел Руник. От него несло 'пьяным' медом. Брат вел себя в последнее время странно. То ли скрывал чего, толи сердился на Зукуна за то, что тот вляпался в историю и его втянул.

— Брат, люди недовольны.

Руник говорил невнятно, пропуская звуки.

— Чем? — Зукун удивился.

— Почему мы не убьем этого дикаря? Они съели наших, а мы его кормим, поим. Сейчас самое время расколоть ему череп, и сожрать его вонючие мозги.

Руник скорчил страшную рожу, изображая, как он будет жрать дикаря.

— Ты пьян, Руник, иди, проспись. Ты же знаешь, дикарь может нам понадобиться, чтобы найти Ваду.

— А она тебе нужна?

Руник ухмыльнулся:

— Убьем дикаря, и некому будет искать.

Зукун разозлился. Руник озвучил то, что приходило и ему в голову. Но именно это совпадение вождю и не понравилось. Кто такой Руник, чтобы его учить? Не много ли ты на себе берешь, братец?

— Я сказал — он нам нужен живым. И не вздумай его тронуть! Я тебя предупредил.

Руник зло ощерился, но промолчал. Он пока еще боялся Зукуна.

Внезапно, будто ставя точку в споре, раскатисто пророкотал гром. Оба брата вздрогнули и посмотрели на небо. Через несколько мгновений на стоянку обрушился летний ливень.

Вождь, расталкивая пьяных сородичей, спешивших укрыться от дождя, с трудом нашел следопыта Короса. Тот не участвовал в коллективном веселье. Корос не пил муссу. Но не потому, что слышал что-либо о вреде алкоголя. Однажды в молодости он попробовал хмельной напиток, и на следующий день его нос не чувствовал запахов, глаза слезились, а руки дрожали так, что Корос отбил себе левую ладонь камнем, пытаясь обработать остроконечник для стрелы.

Корос решил: видимо так на него гневается хозяин ульев медведь, которого незадолго до этого охотник вместе с сородичами убил, подстроив западню. С тех пор, когда по праздникам раздавали муссу, Корос наливал полную колу, уходил за стойбище, и там выливал напиток на землю, прося прощение у омы* медведя.

Зукун доверял следопыту, хотя тот и считался чужаком, вернее, пришлым из племени Волка. Однажды Корос охотился на оленя. Он подстрелил его из лука и долго бежал по следу раненного животного. Но Коросу не повезло. Истекающий кровью олень попал прямиком в лапы голодному семейству барсов.