Я вернулся на кухню.

– Угостите кофе? – невинным голосом спросила Галина Андреевна.

Я молча засыпал остатки кофе из кофемолки в турку, добавил воды и принялся колдовать у плиты. Несколько минут прошло в молчании. Потом Галина Андреевна спросила:

– Вы обиделись на меня, Артем?

– Да, – буркнул я.

– За что?

Я не ответил.

– Послушайте, я лишь рассказала вам о том, чему сама была свидетельницей. Согласитесь, что в данных обстоятельствах я имею право подвергнуть сомнению весь ваш рассказ. Посчитать его плодом воображения, сном... да чем хотите. В городе что-то происходит, но эти события могут не иметь никакого отношения к тому, что якобы произошло с вами.

Я налил горячий кофе в чистую чашку, поставил перед математичкой и сел напротив. «Якобы» пришлось проглотить. Пока.

– Хорошо. Давайте на некоторое время мою историю оставим за скобками. Расскажите, пожалуйста, что вам известно о происходящих в городе событиях? Когда они начались?

– Пять дней назад случился первый теракт.

– Взорвали дом на соседней улице? – Я вспомнил куклу и вздымающийся в темное небо металлический остов.

– Нет. Это произошло позже. А тогда взрыв был в больнице на окраине, на Коминтерна. Погибло больше тридцати человек. Второй взрыв – там же во время спасательных работ. Еще семнадцать жертв. После этого в городе и области объявили чрезвычайное положение.

– На основании одного теракта?

– Фактически – двух подряд. Прошла информация, что областная ФСБ располагает сведениями о готовящейся серии терактов «Воинами Ислама» по всей области. Сюда прислали специалистов из Москвы, бригаду, восемь человек...

– И что?

– Двое были убиты на другой день.

Все, что я слышал, было ужасно. Но почему я ничего этого не знал?! В моей жизни все было иначе, мирно... До вчерашнего дня.

И как я мог не знать, что отправил жену и сына в Москву?! Кто их провожал?! Попробовать представить двойника? Нет, этак я далеко зайду... Впрочем, я уже так далеко, что дальше некуда.

– Тех, кто убил москвичей, конечно, не нашли?

– Почему? В тот же день. Они особо и не скрывались. Это ребята из местной милиции. Их пытались арестовать оперативники из московской бригады ФСБ, но коллеги их отбили. Областное УВД отказалось помогать москвичам. ГУВД, впрочем, тоже.

Больший бред невозможно представить!

– Как такое могло быть?!

– Я сама ничего не понимаю! – В голосе бывшей учительницы слышалось отчаяние. – Происходит нечто, совершенно недоступное пониманию простого человека... обывателя. Мародерства, разбойные нападения, пожары, взрывы... Люди боятся выходить на улицу. Я рассчитывала услышать хоть какое-нибудь объяснение от вас... Вместо этого все еще больше запуталось.

– Увы, – сказал я сухо. – Но откуда у вас вся эта информация?

– Радио, телевидение. Но только в самом начале. Корреспонденты двух каналов – РТР и НТВ – пытались начать здесь работать... Двоих сотрудников РТР задержало городское УВД и отпустило лишь тогда, когда все телевизионщики садились в вертолет, вылетающий из города. Сюда не пускают никого извне. Представитель краевой администрации сделал заявление, что в ближайшие несколько дней в городе и области будет наведен порядок, а на другой день чуть не погиб – обстреляли его машину. Местный канал начал осторожно освещать события, происходящие здесь, так его закрыли. Так же, как две радиостанции, ежечасные новости которых были посвящены местным ЧП...

– Внутренняя информационная блокада... – пробормотал я.

– Терактов было еще три: магазин, спорткомплекс и жилой дом. Не считая пожаров. Не знаю, являются ли они поджогами, или дело там просто в технических неполадках или неосторожном обращении с огнем. Но... Есть еще кое-что...

Я смотрел на нее.

– Да нет, – наконец сказала она, как мне показалось, с облегчением. – Сочтете, что старуха выжила из ума...

– Вы же не сочли, когда услышали мой рассказ.

– На какое-то время, – призналась она.

– Так что хотели сказать?

– Не стану. Столкнетесь сами. Наверняка.

– К плохому лучше быть готовым заранее.

– Знаю... Но не смогу. Слишком невероятно. Сама до конца не верю...

– Как хотите. – Я встал и подошел к окну. Помолчали.

Рассвет за окном неуверенно вступал в свои права. Но в городе по-прежнему царила тишина: никаких звуков, характерных для этого времени суток, сюда не доносилось. Город затаился.

Кажется, она рассказывает правду. Хоть и выглядит эта правда круче любой фантастики...

– Вы мне не верите? – почувствовав мое состояние, обеспокоенно спросила математичка.

– У нас это взаимно... – сказал я, не оборачиваясь и пробуя разглядеть с высоты восьмого этажа хоть какие-то признаки обычного утра и в обычном городе. – А вы сами-то себе верите?! И тому, что слышите? Пожилой здравомыслящий человек, математик, педагог... Верите во всю эту чушь? Менты убивают фээсбэшников из Москвы и не скрываются; при попытке ареста их отбивают коллеги... Похоже на советский боевик самого низкого пошиба начала девяностых годов... Вдумайтесь! Можно этому поверить?!