Через несколько мгновений герцог вышел и снова сел в экипаж. Жан занял свое место.

На улице По-де-Фер-Сен-Марсель экипаж снова остановился, и на этот раз герцог заплатил кучеру, прежде чем войти в дом.

Когда Жорж удалился, Жан Жеди подошел к кучеру.

— Эй, старый товарищ, — сказал он, — могу ли я у вас получить маленькую справочку?

— Это смотря что.

— Будьте спокойны, я не думаю занимать у вас деньги, напротив, я предложу вам выпить стаканчик.

— Я не пью.

— Ну, в таком случае вы можете похвастаться, что составляете замечательное исключение.

— Не шутите. Что вам нужно?

— Я хочу знать: знаете ли вы господина, которого сейчас привезли?

— Какое вам до этого дело?

— Мне нужно знать его имя.

— Пойдите, спросите у него самого.

Сказав это, кучер уехал, оставив Жана Жеди с разинутым ртом.

— Не очень любезен, — прошептал старый вор, глядя на удаляющийся фиакр. — Не пьет, не говорит, странный кучер фиакра. Однако я должен узнать что-нибудь.

И он переступил порог дома, в котором скрылся герцог Жорж.

Привратница, сидевшая у дверей своей комнаты, остановила его:

— Куда вы идете?

Старый вор вежливо поклонился, улыбаясь как можно любезнее.

— Живет ли здесь господин, который сейчас вошел?

— Какой господин?

— Господин уже немолодой, хорошо одетый, который сейчас приехал в фиакре.

Привратница внимательно осмотрела Жана и, видя, что у него довольно несчастный вид, вместо ответа стала спрашивать:

— Почему вы интересуетесь им?

Жан Жеди не сразу ответил, он решился на ложь.

— Дело в том, что вместо пятидесяти сантимов он дал кучеру десять франков, а кучер честный человек, один из моих друзей, прислал меня отдать деньги.

— Они с вами?

— Конечно.

Жан вынул из кармана золотую монету.

— Покажите-ка?

— Вот. Как имя этого барина?

Привратница взяла деньги.

— Вам нет надобности знать его имя, чтобы передать деньги. Я сама это сделаю.

Жан Жеди не решился ни потребовать обратно деньги, ни снова расспрашивать, боясь показаться подозрительным.

«Черт возьми!» — думал он, уходя. — Я разорился напрасно. Во всяком случае, я знаю, где он живет, — а это главное. Он пробыл на улице Берлин около часа, Рене Мулен — человек ловкий, и сегодня вечером я сообщу ему, в чем дело, тогда он, может быть, будет удачливее меня».

Дюбье и Термонд оставили Тефера у заставы Монпарнас и отправились покупать костюм кучера.

Они нашли в Тампле длинный каррик с медными пуговицами, с которых сошла позолота, и клеенчатую шляпу.

Дюбье назвался провинциальным актером и купил рыжий парик и пару длинных бакенбардов. Все это было тщательно завернуто в платок, и два негодяя приказали подать себе бутылку шабли у торговца вином на улице Тампль.

— Будьте так добры, оставьте у себя этот пакет до вечера, — сказал Дюбье продавцу. — Мы придем за ним сами.

— Куда нам теперь отправиться? — спросил Термонд, выйдя из лавки.

— На Лионскую железную дорогу.

— Ты там знаешь кого-нибудь?

— Нет, но я хочу узнать, в котором часу после полуночи идет первый поезд в Швейцарию.

— Значит, мы положительно отправляемся на Монблан?

— Да.

В бюро справок они узнали, что первый поезд, идущий после полуночи в Швейцарию, отходит только в половине седьмого утра.

— Слишком поздно, — прошептал Дюбье: — Следовало бы уехать раньше.

— Есть одно средство.

— Какое?

— Выехать из Парижа с поездом, который идет в Фонтенбло в половине первого, и там ждать утреннего поезда.

— Идея недурна…

Оставим двух негодяев, с которыми мы снова скоро увидимся, и возвратимся на улицу Берлин.

Рене Мулен, окончив необходимые покупки, возвратился несколько минут спустя после отъезда герцога де Латур-Водье. Прислуга, занятая приготовлениями к вечернему празднику, не подумала сказать ему о посетителе, бывшем в его отсутствие.