В последний день школьных занятий перед рождественскими каникулами Брэд Паркер остановил Энни в вестибюле, чтобы попрощаться.

— Счастливого Рождества, Энни! — сказал он, зная, что в этом году праздник для нее будет нелегким. А потом он сделал то, чего не делал никогда. У него было твердое правило, которое он нарушил ради нее. Он думал об этой девушке с того самого дня, когда помог ей найти сухие джинсы. Она была такой приятной, умной и казалась совершенно зрелым человеком для своего возраста. В этом году ей многое пришлось пережить. Даже больше, чем он предполагал. Ужасный случай с Кэнди тоже стал для нее потрясением.

— Не согласитесь ли вы выпить со мной где-нибудь чашечку кофе, пока школа будет закрыта на каникулы? — спросил Брэд. Школа закрывалась на три недели.

Энни немало удивилась, не нашлась с ответом и машинально сказала «да». Не хотелось показаться невежливой, ведь как-никак он директор ее школы. Когда он ее пригласил, она почувствовала себя подростком. Но Энни уже не была подростком. Она очень сильно повзрослела за этот год, да и раньше была самостоятельным человеком.

— Номер телефона указан в вашем досье. Я вам позвоню. Возможно, ближе к концу этой недели. Не знаю, любите ли вы сладкое, но сам я ужасный сладкоежка. Я знаю одно приятное местечко под названием «Серендипити». Там готовят потрясающие десерты.

— Попробую с удовольствием, — сказала она. Все это звучало вполне безобидно. Не набросится же он на нее за чашкой горячего шоколада с яблочным пирогом. Произошедшее с Кэнди вывело сестер из состояния равновесия. Но она не сомневалась, что Брэд Паркер — нормальный человек. Даже ее сестры не могли бы возразить против этого.

Наоборот, когда он позвонил, они принялись присвистывать, фыркать и вообще вести себя как сумасшедшие, чем немало смутили Энни. Все слушали, как Брэд назначал ей свидание.

— Не забудь, что ты должна мне сотню долларов, — заметила Сабрина, прикоснувшись к ее руке.

— Это еще за что? — возмутилась Энни.

— Мы с тобой заключили пари в июле. Я сказала, что не пройдет и шести месяцев, как тебе назначат свидание. А ты уверяла, что свиданий больше не будет. Ровно пять месяцев и одну неделю назад мы поспорили на сотню баксов. Гони денежки.

— Подожди. Это вовсе не свидание, а просто чашка кофе с директором школы.

— Как бы не так! О деталях мы не договаривались. Никто не говорил, будет ли это приглашение на раут в смокингах и вечерних платьях или просто на ужин. Приглашение на чашечку кофе тоже считается свиданием.

— А вот и нет! — упорствовала Энни. Но Кэнди и Тэмми поддержали Сабрину и заявили, что Энни придется раскошеливаться. Кэнди, ко всеобщему облегчению, была уже в относительно хорошей форме. Синяки и ссадины у нее почти прошли, и, учитывая все произошедшее, она все чаще находилась в довольно хорошем настроении. Сестры с нетерпением ждали Рождества, радуясь, прежде всего тому, что Стромболи выдворили из страны и Кэнди не рискует где-нибудь случайно столкнуться с ним. Марлин тоже была довольна. Этот человек представлял собой опасность для любой женщины. Но Брэд Паркер — это совсем другая история. Все они радовались за Энни.

Паркер пообещал заехать за Энни, но она сказала, что встретится с ним в ресторане. Он оказался прав: десерты там готовили божественные. Она решила попробовать что-то под названием «замороженное мокаччино», оказавшееся шоколадным мороженым со взбитыми сливками, посыпанным шоколадной стружкой. Он заказал для себя абрикосовый шар, которым славился ресторан, а еще оба съели по кусочку орехового пирога.

— Придется вам выкатывать меня из ресторана словно бочку, — откинувшись на спинку стула, вздохнула Энни.

Брэд описал ей интерьер ресторана, который, судя по всему, был выдержан в викторианском стиле, с лампами от Тиффани, старинными столиками и всякими забавными названиями десертов в меню. В детстве его водила сюда мать. Энни и раньше слышала об этом ресторане, но никогда здесь не бывала.

Они болтали об Италии и об искусстве, о ее жизни во Флоренции и о его жизни в Риме. Он не забыл итальянский язык, а вот ее итальянский, по словам Энни, покрылся ржавчиной. Они поговорили о школе и о надеждах Брэда, связанных с ней. Он намеревался открыть подобные школы в других городах. Энни неохотно призналась, что обучение в школе ей во многом помогает.

— Я научилась готовить цыпленка, — со смехом сказала она, — и печь кекс.

— Надеюсь, мы научим вас гораздо большему. Почему бы вам не попробовать заняться скульптурой? Всем, кто в этом классе занимается, это, кажется, нравится. Я и сам хотел бы попробовать, но недостаточно талантлив для этого.

— Наверное, я теперь тоже недостаточно талантлива, — печально заметила Энни.

— Сомневаюсь. Мозг под давлением обстоятельств имеет способность перестраиваться. Вдруг вам понравится заниматься скульптурой? А если не понравится, можете бросить. Я разрешаю, — сказал он, и оба рассмеялись.