— Выглядишь сногсшибательно, — с улыбкой сказала Сабрина, любуясь красавицей сестрой. — Где именно на Восточной Семьдесят девятой? Просто мне спокойнее знать, где ты находишься на всякий случай. Сотовые телефоны не всегда работают.

— Ничего не случится, — сказала Кэнди, ее раздражало, когда Сабрина начинала вести себя как мать, а не как сестра, однако на сей раз она не стала спорить. — Дом сто сорок один по Восточной Семьдесят девятой улице. Прошу не приходить в гости!

— Не приду, — пообещала Сабрина, и Кэнди ушла. Вернулся из Вермонта Крис, катавшийся там на лыжах, и они удалились в ее комнату, чтобы посидеть, обнявшись, вдвоем, поболтать и посмотреть фильм по телевизору. В ту ночь он спал у нее, а Тэмми находилась в комнате Кэнди, так что весь этаж был в их распоряжении.

Прежде чем лечь в постель, Сабрина заглянула к Энни, которая делала домашнее задание по Брайлю.

— Как успехи?

— Думаю, справлюсь, — ответила Энни. Видимо, у нее не все получалось, но она, по крайней мере, не оставляла попыток. В целом у нее все складывалось неплохо, и все единогласно решили, что День благодарения удался, хотя и прошел без мамы.

В понедельник после Дня благодарения жизнь пошла своим чередом. Сабрина и Крис уехали на работу вместе, Тэмми спешила на очередное производственное совещание. А Энни уехала в школу на такси. Она предполагала в ближайшее время начать пользоваться автобусом, но пока еще не решалась. Энни уже три месяца училась в Паркеровской школе. В тот день обстоятельства для нее несколько усложнились, потому что ночью шел снег и образовался гололед. Она поскользнулась на ледяной лунке прямо перед входом в школу и шлепнулась, только на сей раз не на колени, а на ягодицы. Однако в отличие от первого раза она не расплакалась, а расхохоталась.

Энни только что поздоровалась с Бакстером, который услышал звук падения.

— Что случилось? — спросил он, не понимая, что происходит: ее голос слышался откуда-то снизу.

— Сижу на заднице. Я шлепнулась.

— Опять? Ах ты, увалень!

Теперь они оба хохотали, и кто-то помог ей встать. Рука была надежная, сильная.

— Нельзя кататься на ледяных лунках перед входом в школу, мисс Адамс, — шутливо произнес голос, который она сначала не узнала. — Это следует делать в Центральном парке.

Когда ей помогли подняться, она поняла, что задняя часть джинсов у нее мокрая, а переодеться не во что. И тут она вспомнила голос. Он принадлежал Брэду Паркеру, директору школы. После первого дня занятий в школе она с ним ни разу не разговаривала.

Бакстер услышал, что он разговаривает с Энни, а поскольку они опаздывали, сказал, что встретится с ней в классе, напомнив, что надо поторапливаться.

— Вижу, вы с ним подружились, — весело заметил Брэд и, продев ее руку под свой локоть, повел ее в школу. Земля обледенела. Снег в том году выпал рано. И хотя его тщательно расчищали, перед школой то и дело происходили мелкие неприятности.

— Он хороший парень, — сказала Энни. — Мы с ним оба художники, и оба в этом году попали в аварию. У нас много общего.

— Моя мать была художницей, — сообщил Брэд Паркер. — Вернее, живопись была ее хобби. А по профессии она была балериной и выступала в парижском балете. Она попала в автокатастрофу, когда ей было двадцать лет, и это положило конец обеим ее карьерам. Но, тем не менее, она достигла успехов, занимаясь другим.

— Чем же она занималась? — вежливо осведомилась Энни. Страшно подумать, сколько жизней разрушили или вообще унесли автомобильные катастрофы. В школе она познакомилась с несколькими такими людьми, причем некоторые из них, как и она, были художниками. В школе училось около восьмисот человек самых разных профессий, и у каждого была своя история.

— Она преподавала танцы. Причем была очень хорошим педагогом. Она встретилась с моим отцом в тридцать лет, но продолжала работать и после того, как вышла замуж. Отец мой был слепым от рождения, так она даже его научила танцевать. Ей всегда хотелось основать школу, подобную этой. И я сделал это в память о ней. Кстати, у нас здесь тоже есть танцевальные классы. Там учат и бальным танцам, и балету. Надо бы вам как-нибудь попробовать, возможно, вам понравится.

— Не понравится, если этого нельзя увидеть, — резковато сказала Энни.

— Похоже, что тем, кто занимается в этом классе, это нравится, — возразил ничуть не обескураженный Брэд Паркер и заметил вдруг, как она прикоснулась рукой к промокшим сзади джинсам. Она промокла, шлепнувшись на подтаявший лед, ей хотелось съездить домой переодеться. — А у нас на такой случай имеется шкаф с запасной одеждой. Знаете, где он находится? — Она покачала головой. — Я покажу. Вы будете чувствовать себя очень неуютно в мокрых джинсах целый день, — тихо сказал он. Судя по голосу, он был не лишен чувства юмора. Наверное, он доволен жизнью и вообще хороший человек, решила она. По-отечески отнесся к ее проблеме. Интересно, сколько ему лет? Ей показалось, что он не молод, но спросить она не решилась.

Он повел ее наверх, в чулан, где на вешалках в шкафах висела одежда, которую хранили там на всякий случай. Окинув ее взглядом, он протянул ей джинсы.

— Эти, кажется, подойдут. В углу за занавеской есть примерочная. Я подожду вас здесь. Если не подойдут, можно примерить другие, — сказал он. Она, испытывая некоторую неловкость, примерила джинсы. Длинноватые, зато сухие. Она вышла из-за занавески, похожая на сиротку, и он рассмеялся. — Вы позволите мне закатать их? — спросил он. — Иначе вы споткнетесь и снова упадете.