Они не сразу поняли, что земля под ногами пошла вниз; смутно сознавая, что начался лес, вступили под защиту густых веток.

Кари споткнулся и упал. И так и лежал, пока Брокл не вернулся за ним. Когда они догнали остальных, Брокл хрипло сказал:

— Всё, отдыхаем.

Они сели под деревом и доели последние крошки из своих припасов. Скапти отбросил пустой мешок в сторону; вороны подлетели и принялись его клевать. «Даже они умирают с голоду», — подумала Джесса и с трудом проговорила:

— Мы перешли через горы.

Брокл кивнул, остальные промолчали: говорить не было сил. Редкий лес впереди заканчивался, и начинался ледник. Где-то на горизонте плавал лёгкий туман. Хакон посмотрел туда воспалёнными глазами и встал:

— Это дым?

— Может быть. А может, туман.

Брокл посмотрел на Кари, но тот только пожал плечами и пробормотал:

— Я не знаю.

Кари стал прозрачным от голода и усталости, и всё же именно он, с его светлой кожей и серебристыми волосами, казался здесь в родной стихии. Чем дальше на север они уходили, в страну морозов, вечной белизны и колдовства, тем сильнее он становился, в отличие от своих спутников; в нём собиралась сила — не в его теле, а где-то гораздо глубже. «Он настоящий Снежный странник», — внезапно подумала Джесса.

На следующий день ослабевшие от голода путники пришли в страну дымов. Их было столько, что Брокл сразу сказал, что людей рядом нет.

Они зашагали по мёрзлой земле к этим дымам и почувствовали, как воздух теплеет; подул странный сухой ветер. Джесса сняла шарф и посмотрела вперёд. Земля была серой; снега не было.

— Куда это мы пришли?

Скапти поправил кантеле, которое тащил на спине.

— Это Мусфелхейм.

— Что?

— Земля огня. Иначе говоря, Джесса, вулкан.

Возможно, именно вулкан их и спас.

Джесса стояла по колено в серой булькающей грязи, чувствуя, как медленно согреваются ноги. Это было восхитительно.

Вокруг неё чмокала и хлюпала земля; из неё выскакивали большие пузыри и тут же взрывались, издавая громкий хлопок; над ними кружила мошкара. В воздухе пахло серой и чем-то ещё, какими-то газами, но было очень тепло, а в некоторых местах даже жарко. Здесь росли какие-то странные растения, таких Джесса ещё никогда не видела; над тёплой землёй стаями летали птицы.

Рядом с ней, как длинноногий аист, стоял Скапти и внимательно изучал карту.

— Трудно сказать точно, но, наверное, мы где-то здесь.

Он показал на выцветшую руну, начертанную в стороне от гор. Никто из них не понимал, что она обозначает.

Дальше на карте ничего не было. Серая пустыня Гуннингагап — и всё.

— Мы приближаемся к цели, — сказала Джесса.

— Вот и хорошо, — сказал Скапти, складывая карту, — давно пора. — Он блаженно вздохнул, наслаждаясь теплом земли. — Язык огня, земля Локи, печка гномов. Тут есть о чём сложить стихи.

— Особенно если можно было бы найти еду.

— Сюда наверняка приходят животные. Поставим силки.

Они разбили лагерь возле застывшей лавы; камни здесь были неровные, с острыми краями, когда-то вылетевшие наружу вместе с подземным огнём. Земля была покрыта пеплом; из-под него кое-где пробивались крошечные зелёные ростки. Там, где долина кончалась, лежал снег.

Кари сидел возле костра, наблюдая, как из жидкой грязи поднимаются дымы. Хакон, закрыв глаза, лежал рядом с ним.

Скапти бросил взгляд на Брокла и спросил:

— Что случилось?

Великан с яростным видом чистил пемзой топор и ничего не ответил. Отозвался Кари:

— Мунгарм ушёл на охоту.

— Отлично. Ну и что?

Кари пошевелил ногой мешок серого человека. Из него торчала рукоять меча — единственного оружия Мунгарма.

— Без меча? — И тут Джесса всё поняла.

— Он сказал, что нам нужна еда и что он её достанет. И ушёл.

— Если он думает, что я стану есть… всякую дрянь… — Брокл просто кипел от негодования.

— Станешь, — возразил Скапти, присаживаясь рядом с ним. — Сигни и Вулфгар — и все остальные — ждут нашей помощи. Мы будем есть, Брокл. Даже падаль.

Брокл сплюнул, но ничего не ответил.

— Пока его нет, — сказала Джесса, — нам нужно поговорить. Известно ли кому-нибудь из вас, чего он хочет?

Все покачали головой. Хакон открыл глаза и приподнялся:

— Он не опасен?

— Иногда опасен, — ответил Кари. — Когда становится животным. Тогда на него нападают странные приступы дикой ярости.