– Ладно, – он сплюнул сквозь зубы. – Обожду.

Раздался шорох, из-за поворота вылетела птица. Суматошно взмахивая широкими крыльями, она летела прямо на атамана, то стремительно пересекая столбы света, то ныряя в тень.

Калеб вскинул карабин, но Оглобля опередил его – врезал сверху ладонью по башке птицы, когда та пролетала мимо. Гадко заверещав, тварь свалилась на пол, башмачник с хрустом припечатал каблуком крыло и схватил ее.

– Мышь летучая! – воскликнул он, зажав шею зверька крепкими пальцами. – Во, а где ж глаза-то?

Оглобля шагнул к атаману, присел. Мышь слабо трепыхалась и сипела, разевая пасть, полную маленьких, острых, как иглы, зубов. Из глотки ее, словно поршень в цилиндре мотора, выстреливала присоска, нос на хищной морде шевелился. Жесткая бурая шерстка покрывала голову и брюхо мутафага. Глаз у мыши не было.

– Вот это ухи… – протянул башмачник. – Здоровенные какие!

Он щелкнул по одному. Мышь дернулась, засучила когтистыми лапками, взмахнула крылом, оцарапав Оглобле щеку. Он сильно сжал пальцы – шея мутафага хрустнула, присоска вывалилась из раскрытой пасти. Башмачник выпрямился, шмякнул тварь об стену и, когда она упала на пол, каблуком размозжил ей башку.

– Ну и где этот следопыт? – спросил он. – Может, брехал он насчет тайника, кинул нас просто? А мы тут сидим…

– Смолкни. – Калеб поднял руку. – Бежит, кажись, кто-то.

– Ага, точно, – кивнул Оглобля. – И шелест такой…

Ильмар, уперев приклад штуцера в пол, поднялся, и все трое встали лицом к повороту. В десяти шагах за спинами людей был тупик – завал из обломков бетонных плит, гнутых железных балок и торчащей во все стороны арматуры. Слева от завала в стене был проем, из которого они попали в коридор, справа – небольшая комната с незапертой железной дверью. Пустая. Что показалось Ильмару очень странным, ведь не бывает так – какая-то мебель, утварь, хотя бы мусор в таких заброшенных местах должен ведь быть?

Быстрые шаги звучали все громче, а вместе с ними и шелест. Атаману это не нравилось. Он переглянулся с Калебом. Оглобля шагнул вперед, когда из-за поворота выскочил Юл. В руке следопыта был горящий факел, по бедру хлопала большая сума на длинной лямке, мешала ему бежать.

– Тикаем! – крикнул он. – В комнату!

Все трое ломанулись к завалу, когда увидели черный рой летучих мышей, вылетевший вслед за Юлом в коридор.

Ильмар вбежал в комнату первым, за ним Калеб, потом Оглобля. Атаман ухватил запорные рукоятки на двери и, когда следопыт оказался внутри, навалился плечом на железную створку. Та закрылась с громким скрежетом. Повернув рукояти, Ильмар стряхнул с ладоней ржавчину и обернулся.

Юл, подняв повыше факел и задрав голову, разглядывал потолок.

– Я ж сказал! – выдохнул он. – Никуда не ходить, меня ждать!

– А мы никуда и не ходили, тебя ждали, – отозвался Оглобля.

– Так почему ж мыши… – Он осекся.

В дверь заскреблись, в комнату проникло приглушенное шуршание, потом визг.

Ильмар шагнул к следопыту.

– Они могут в комнату забраться?

– Могут! – огрызнулся Юл.

– Как? – удивился Оглобля. – Тут стены динамитом не возьмешь, дверь железная в ладонь шириной…

– Смолкни! – рявкнул следопыт.

Он наклонил голову к плечу. Где-то под потолком раздалось шебуршание, и все уставились вверх.

– Еще как могут! – Юл шагнул к стене и осветил отдушину, закрытую решеткой. – Вопрос времени, ага.

Он оглянулся на Ильмара:

– Куда ходили? Мне важно знать!

– Да не ходили мы никуда! – снова встрял Оглобля. – Одна тут прилетела, и я ее…

– Прибил? Дурень! – Юл скрипнул зубами. – Не тронул бы, ничего б не было. Ехали б себе сейчас…

Он не договорил. Шорох под потолком стал громче, в решетку на отдушине ткнулась безглазая морда. Из разинутой пасти вылезла присоска – проскочив между прутьев, хоботок плюнул мутной струйкой. Капли попали на лысину Оглобле, и он вскрикнул, отскочив к двери.

Калеб выстрелил вверх из карабина.

– Свети! – Юл сунул Ильмару факел. – Да не вверх, на пол свети. И не стрелять больше! Посшибаете отдушины, твари нас вообще сожрут!

Следопыт присел. В полу оказался чугунный люк. Подцепив его ножом, Юл отвалил в сторону круглую крышку, сел, свесив ноги в колодец.

– Сюда все слушайте. По скобам за мной спускаетесь, дальше по трубе, она наискось под уклон идет, ползти придется. Бошки не подымать, зад не отклячивать, наросты белые увидите по стенкам – не трогать.

– Жжется-то как, – произнес Оглобля, держась за голову. – А если наросты эти не обойти никак?

– Не твоя забота! Ползи себе, главное, увидишь чего белое на стенках, так не трожь. Всем ясно?

Шорох под потолком заглушили беспорядочные стуки. Ильмар поднял факел, повел рукой. Мутафаги бились мордами в решетки, пытаясь проникнуть внутрь.