Подкатила повозка, запряженная манисом, с передка спрыгнул Коста. Рэм остановился в стороне, почесав рубцы на правой щеке, кивнул Калебу.

Ильмар обвел отрешенным взглядом площадь, потом посмотрел на шкатулку в руке, сдвинул брови.

Только сейчас Калеб заметил, что на правом мизинце атамана появился перстень с печаткой.

– Атаман Крест, – начал Коста, – может, брат Рут нам события изложит?

– Сначала этих двоих, – Ильмар кивнул на Босха с послушником, – уберите с глаз долой. В обоз их, к лекарю, пусть в чувство приведет обоих. Глаз с них не спускать, охранять!

Медведковские поставили Босха на ноги, подняли за шиворот монашка и потолкали прочь.

– Теперь говори. – Атаман повернулся к Руту.

Жрец взглянул на Косту и начал:

– Еще в Москве, как с Храма процессия выехала, на Геста покушение было.

Он снова покосился на Косту, и тот произнес:

– Атаман Крест, это не наших рук дело. Вмешалась другая сила.

– И чья же? – спросил Ильмар.

– Не ведаю. – Коста пожал плечами. – Может, вам что-то известно?

Атаман покачал головой и перевел взгляд на Рута.

– Продолжай.

– Гест всю дорогу без памяти был, его огнем пожгло сильно. А когда к Разлому подъехали, я с небольшим отрядом в поселок Южного братства переправился. Только на поселок тот мутанты напали.

– Мутанты? – сказали почти все одновременно.

– Да. Дома все сгорели. Платформа нефтяная на дно Разлома слетела и мост обрушила.

Калеб задумчиво посмотрел на холмы к югу от долины. Их склоны начала затягивать блеклая пелена.

Ильмар обернулся и приказал Рэму:

– Скачи до Хэнка, он в обозе сейчас. Пусть на холмах посты расставит.

Рэм отцепил с привязи лошадь Калеба, бросил повод и поскакал через площадь.

– Как мутанты целый поселок топливных истребили? – сев прямо, серьезно спросил Ильмар. – Они ж тупые, лыка не вяжут, в мозгах плесень. Как? Калеб, что скажешь?

Охотник, прихрамывая, подошел к своей лошади, подтянул стремя и забрался в седло.

– Средь них и смышленые родятся. – Он снова взглянул на холмы. – Куда умней людей бывают. На Крыме цельными племенами кочуют. Торговлю ведут…

Коста закивал.

– Да, – сказал он. – В подвалах Лавры таких трое сидит. От людей почти не отличить. Разве что цвет глаз либо волос особый, не как у людей. И в груди два сердца может быть, или еще какие мутации в организме случились, то есть мышцы или легкие выносливей стали, потому…

– И? – перебил Ильмар.

– Мутанты могли на Геста покушение задумать, – произнес Мирч Сельмур. – В Пустоши есть место, где нечисти раздолье…

– Ты про Стойбище? – вмешался Калеб.

– Сказки, – влез Прохор.

– Нет, – возразил Коста, резко повернувшись к нему. – Не сказки!

Глаза переговорщика заблестели, щеки раскраснелись.

Прохор стушевался, запустив пятерню в рыжую шевелюру, опустил голову.

– У вас в руке, атаман Крест, – возбужденно заговорил Коста, – ключ к новой Погибели.

Ильмар крякнул от неожиданности и переглянулся с Калебом.

– Да. Но ключом этим, – продолжал Коста, – воспользоваться может тот, у кого сведения особые есть. Знания технологий древних.

– На Зиновия Артюха намекаешь? – Ильмар прищурил глаз.

– Он с покойным Гестом дружен был. Учил его многому… вы и сами знаете, атаман. Вскройте шкатулку. Велите привести к нам Зиновия – и Москва ваша.

Коста замолчал, переводя дух.

Вернулся Рэм, доложил, что Хэнк отослал людей на холмы.

Ильмар крутил в пальцах распятие, висящее на шнурке, размышляя. Потом сказал:

– Складно поешь, переговорщик. Выходит, Гест ключом… – Он встряхнул шкатулку. Внутри что-то звякнуло. – Желал при помощи ключа этого мутантов извести. Москву, стало быть, спасти от нечисти хотел.

– Да, атаман, – произнес Коста.

– А что же Храм киевский? Почему козни супротив московского Храма строит? Или силы, – он повысил голос, подняв над головой шкатулку, – испугался, которой Гест завладеть мог?

– Правда ваша, – спокойно сказал Коста, приняв смиренную позу. – Только в Лавре лояльней к мутантам относиться стали, потому что поняли: много их.

Переговорщик указал на Калеба, сбивавшего пыль с клетчатого платка на плечах.

– Как верно было подмечено: некоторые поумней людей будут.