Тооргандо свел ладони, заканчивая действие узора: пелена ненужной тряпкой стекла на пол.

– Ого! – не удержался от возгласа кто-то. Кажется, Шатун.

Посмотреть было на что. Весь коридор, только что такой чистый и аккуратный, оказался превращенным в Твари знают что. Выщербины на стенах, слизь по всей поверхности, части чего-то странного. Палки, комки, крюки. Под ноги Ланья подкатился какой-то тускло поблескивающий шар. Ирил присмотрелся и вздрогнул: шар слабо пульсировал. Не думая, Ланья, наступил на него каблуком. Чавкнуло, и Ирил понял, что совершил ошибку. Лопнувший шар разбрызгался по всей ноге, капли слились воедино и двинулись вверх. Ланья заворожено наблюдал за ними.

– Замри! – кто-то схватил его за плечи, не давая сделать шагу, а над коленом тут же начал плести узор Кащей, нервно встряхивая ладонями.

Вспыхнувшее пламя, охватило ногу Ирила кольцом и двинулось вниз, оставляя за собой толстый слой жирной копоти. Все про все заняло несколько секунд, он и испугаться не успел.

– Ты с ума сошел? – поднял голову Кащей. – Я бы еще понял, если бы тот же Демчи сунулся. Но ты-то…? Мальчик маленький что ли, пальцы совать во всякую гадость?

Ирил покраснел, но пострадать не дали.

Тонкий, невероятно чистый звук заполнил коридор. Он был настолько чистым, что, казалось, они сидят в концертном зале с выверенной акустикой, а не в тоннеле под землей с грубыми стенками. И тут же Ланья схватился за голову – звук зажигал в черепе маленькое солнце. Боль волнами начала распространяться по телу.

– Аа-а-а!!! – раздался вокруг многоголосый вопль. Маги и вольды покатились по земле, зажимая уши, в надежде избавиться от выжигающего сознание звука.

– Каще-е-ей! – громкий крик Шамана ничуть не глушился звуком: он существовал на его фоне, как отдельно живущий факт.

Согнувшийся в три погибели Кащей все же заставил себя оторвать руки от головы и запустить какой-то узор. В смертельную чистоту обволакивающего звука вплелась фальшивая нота. Он перестал быть таким хрустальным и безнадежно смертельным. Солнце в головах потускнело, съежилось…, но никуда не исчезло.

– Больше не могу, это максимум, – прохрипел Кащей.

– Хоть что-то, – Шаман нетвердо стоял на подгибающихся ногах. – Слава Богу, в прошлый раз мы ним столкнулись. А прикиньте, не подготовили бы такой узор – все, хана.

– Этот что-то тоже не очень, – даже у железного Теренса плохо получалось стоять прямо. – При таком фоне боя не получится. Уходить надо.

Глемм был прав. Умирать уже никто не собирался, но ни о каких активных действиях при таком состоянии даже речи не могло быть: у каждого внутри все еще жило маленькое злое солнце, мешающее смотреть на мир и готовое в любой момент опять взорваться ослепительной смертельной вспышкой.

– Куда опять? – все, на что хватило у Григора сил, это на хриплое карканье.

Чудесно спасенный Бата сорвался с его плеча в очередной пируэт. В этот раз он, для разнообразия решил далеко не улетать. Маленькое тело начало выписывать в воздухе замысловатую траекторию, оставляя за собой слабый темноватый шлейф. Круг, другой третий….

И злое солнце начало отступать, сворачиваться, гаснуть. Боль уходила, исчезала, превращалась и воспоминание, дымку, мираж. Исчезла совсем. Бата, сочтя узор завершенным, приземлился обратно на плечо Григору. Застывшая Команда в изумлении смотрела на маленького мага.

– Ничего себе, – выразил общее удивление, как обычно первым пришедший в себя Шатун. – А что ж ты раньше молчал? Может, тебя одного туда надо было туда запустить, и все проблемы бы решились?

Боно в крайнем раздражении растопырил крылья, оскалился и зашипел, на своем языке костеря недоумка почем зря.

– Я счас тебя туда одного, балбеса, запущу, – перевел с птичьего на командирский Шаман. – Тебе все шуточки?

– Я не умею так, – совершенно не испугавшись высочайшего гнева, отмахнулся Шатун. Он посмотрел на Бату:

– Извини, я просто пошутил. Но, может, ты еще что-нибудь нам расскажешь, чтобы мы в потемках лишний раз не блуждали?

Шаман, открывший было рот для продолжения тирады, тихо его закрыл, в словах Шатуна был резон. Бата засвистел, зацокал, завертелся на одном месте.

– Ты помнишь, как мы его нашли? – теперь переводчиком, и адвокатом, заодно, выступал Григор. – Он тебе кто, маг улитартский? Что всплывает из генетической памяти, то вспоминает. Как он может тебе рассказать? Или научить? Он ребенок.