Шрифт:
— Не желает, надо полагать, — вздохнул Сурок и приступил к каше. — Нельзя есть так много… — приговаривал он. — Нельзя… есть так много… сладкого. Нужна диета…
Тимоша ещё еле-еле впихивал в себя вторую ложку, а тарелка Ивана Карлыча была уже совершенно пуста. Старый Сурок с сожалением посмотрел на неё, потрогал лапкой свой тугой животик и грустно сказал Будильнику:
— Ну вот, опять… Уж чего я только не делаю, чтобы похудеть, и никаких результатов.
— Есть одно старинное правило, — сказал Будильник. — Меньше ешь, больше работай!
— Вам хорошо говорить! — вздохнул Сурок. — Вам капля машинного масла и всё! А я…
— Меньше есть, больше работать, — неумолимо повторил часовой механизм.
— Нет, позвольте! — обиделся Иван Карлыч. — Что же я не работаю? Да я целыми днями верчусь как белка в колесе…
— Меньше есть… — опять завёл Будильник.
— Постойте! Постойте! — остановил их Тимоша. — Мы тут едим да спорим, а он там один сидит. И плачет.
Будильник глянул на свой циферблат и сказал:
— Мне кажется, он достаточно побыл один.
— Да-да! — согласился Иван Карлыч. — Одиночество, конечно, необходимо, но в меру, только в меру… Давайте его позовём, как его величают…
— Вот именно: как? — сказал Будильник. — Болтали тут, болтали, даже пели, а познакомиться не удосужились. Нехорошо.
И он решительно направился к клетке.
Глава шестая
«Воще»
— Извините, пожалуйста, — вежливо сказал Будильник и постучал своим молоточком в дверцу клетки. — Можно вас на минуточку?
— Ну!
Чижик стоял на пороге и недовольно поводил красными нарёванными глазами.
— Вот мы поём тут, разговариваем, — сказал Тимоша, — а ведь ещё как следует не познакомились. Как тебя зовут?
— Рекс.
— Рекс?!
— Ну!
— Но ведь это, насколько я понимаю, собачье имя, — удивился Иван Карлыч.
— Ну! — вздохнул Чижик. — Мне ребята-ёжики его от собачьей будки оторвали… Какое-никакое, а всё же имя! А так только скорлупа с номером была бы.
— Не горюй! — сказал Будильник.
— Чего? — окрысился Чижик. — Себя пожалей! И этот тоже… Ещё пенсне надел!..
— Ты тут не очень! — сказал строго Будильник и легонько щёлкнул Рекса в лоб молоточком. — Скромнее надо быть! Что ты видел, кроме своего инкубатора, что ты умеешь? А так разговариваешь со старшими!
— А чего ты! — заорал Чижик, но Иван Карлыч крепко обнял его мягкой лапой.
— Спокойно! Рекс, вы ещё так молоды, у вас вся жизнь впереди! Не нужно попрекать его, — сказал он, повернувшись к Будильнику, — он ещё всему выучится!
— Рекс, ты не расстраивайся! — сказал Тимоша.
— Да кто расстраивается! — снова затрепыхался было Чижик.
Но Иван Карлыч крепко держал его своими бархатными лапками, и Рекс затих. Наверное, ему было не так уж плохо со старым Сурком.
— Вот мы тебя выпустим — полетишь куда хочешь, увидишь весь мир.
— Да? — сказал Рекс — А на какие шиши? И воще чижиков в самолёты наверняка не пускают!
— Почему? — удивился Сурок.
— Нас воще никуда не пускают!
— А при чём тут самолёты? — не понял Будильник.
— С транспортом жуткое дело! Воще! — сказал Чижик. — Мне один заяц рассказывал…
— Погоди, Рекс, — сказал Тимоша, — да при чём же тут транспорт? Ты же птица! У тебя же крылья есть!
— Ну и что?
— Как «ну и что»? Вот если бы у меня были крылья…
— Постойте, постойте, — зазвонил Будильник. — Ты что, Рекс, не знаешь, что птицы летают? Смотрите! Он не знает, что птицы могут летать, что крылья даны для полёта…
— Сам ты не знаешь! — чирикнул Чижик, но как-то неуверенно. — У нас там, в «Природе», орёл один сидел… Рассказывал… чего-то там… Воще…
— А разве тебе не снилось, — спросил Тимоша, — разве никогда тебе не снилось, что ты летаешь? Что у тебя появляются два огромных сильных крыла и ты поднимаешься высоко-высоко в синеву, где облака, простор и ветер?