— Попробовал бы сам добраться по такой дороге, — буркнул я.

Пройдя знакомым путем, я постучал в дверь и, получив приглашение, вошел.

За столом сидел настоятель Савва. Завидев меня, он поднялся, пошел навстречу. Мы поздоровались, как старые знакомые.

— Проходи, присаживайся.

Я уселся.

— Прости, что вызвал в распутицу, да нужда заставила.

— Я уж привык, настоятель. Время выбираешь не ты, а обстоятельства.

— Истинно так!

Савва кашлянул, подав знак.

Из темноты вышла мужская фигура в черном плаще и капюшоне. Я непроизвольно схватился за пистолет. Мужчина откинул капюшон.

Ба! Да это сам Федор Кучецкой! Вот кого не ожидал здесь увидеть!

Федор улыбался. Я шагнул ему навстречу, и мы крепко обнялись.

— Ну, вижу, знакомить вас не надо, — довольно улыбаясь, произнес Савва.

— Да уж не надо, — крепко хлопая меня по плечам, ответил Федор. — Это мой побратим, в одной братчине мы.

— Гляди-ко! — удивился Савва. — А мне ничего не сказал! Садитесь други, потом обниматься будете. Дело не терпит отлагательств. Я вас оставлю, поговорите наедине. — Савва поднялся и вышел.

— Ты уж прости, брат, что в распутицу вызвал, сам понимаю — не время для поездок. Да дело тайное, государево. Как дали мне особое поручение — о тебе вспомнил. Не хочу, чтобы меня в Вологде видели, потому и остановился в монастыре, да и свиты с собой не взял — двух ратников, только для охраны.

— Чем смогу — помогу.

— Не перебивай. Расскажу вкратце, чтобы тебе понятнее было. Думаю, знаешь, что на престоле польском ноне Сигизмунд, да и о ярой ненависти его к русскому государю небось немало наслышан. Все мечтает, как бы города исконно русские себе под крыло взять. Хитер и коварен аки змей. Потому и снюхался с Магмет-Гиреем, крымским ханом. Грамотки ему шлет, дарами богатыми хана осыпает — подбивает варвара сего с юга Русь воевать. А сам внезапно от Литвы удар замышляет — города русские, и, особливо Смоленск, победою себе вернуть. Нельзя, чтобы хищники объединились — смекаешь? — рубанул рукой Федор. — Государь желает союз их упредить. Нет у Василия столько рати, чтобы ворогов сдержать, Русь прикрыть с запада и с юга! Надо государю нашему замыслы Сигизмунда знать и монархов в Европе, союзных России, определить.

Я внимательно слушал московского боярина, пытаясь узреть место самого Кучецкого в государевом замысле. Своей же пользы в том — из Вологодчины-то! — я и совсем не понимал.

Видя мое замешательство, Кучецкой помолчал немного и решился:

— Скажу тебе, почему это Магметка все тянет и выжидает. Так думаю: султан османский, Селим, хоть и жесток и честолюбив, да свой интерес к Литве имеет и с нашим государем торговую дружбу держит, потому и не велит хану бесчинства творить. О том послы наши из Порты доносят. Разумеешь теперь?

Я из вежливости кивнул, хотя тайны московского двора меня занимали мало. Я терпеливо ждал главного — какую роль в сем Кучецкой уготовил мне?

Увидев мое одобрение, Федор еще больше оживился.

— Это ты еще не все знаешь, да то и не твоего ума дело — другие люди есть во всех делах разуметь. Магмет-Гирей мечтает сыновей своих с помощью государя нашего на царство в Казани и Астрахани возвести, да и под руку свою взять. И начнет тогда наследие Батыево под Тавридою срастаться… Для того и ищет дружбы Василиевой, что не может сам Астрахани одолеть. Вот и обещает Василию даже грамоту и дружбу саму с Сигизмундом порвать и от него отклониться, коли государь наш пошлет рати свои на Астрахань. Сам понимаешь, лед уже непрочный — реки скоро вскроются, судоходство не за горами, значит, решение принимать пора. Я тебя в государственные тайны посвятил. Надеюсь, у тебя хватит ума держать язык за зубами. Теперь понял, почему спешка?

— Наворочено, однако, но суть понял. От меня что требуется?

— Вот, в корень зришь. Я тайно поеду в Краков — есть у меня там людишки, в ближнем окружении самого Сигизмунда. Встретиться с ними надо, поговорить, узнать, коли получится — что Сигизмунд злоумышляет против государя нашего. Сам понимаешь — ратники в таком деле не помощники, московские бояре примелькались уже при дворе, а ты — в самый раз. При дворе тебя никто не знает, ты разумен — при случае и совет дельный дать можешь, и, случись какая оказия, знаешь, каким концом саблю в руке держать. И еще два момента. Подозреваю — в окружении государевом лазутчик Сигизмундов есть. Сам посуди — только государь с грамоткой к Магмет-Гирею, ан там уже послы Сигизмундовы с дарами.

— Да, занятно, не иначе — после поездки мне предстоит лазутчика этого сыскать.

— Не торопись, допреж в Краков съездить надо.

— А второе что?

— Ежели бы я из Москвы с собой кого из Посольского приказа взял, лазутчик тотчас бы Сигизмунду донес, а в Вологде твоим отсутствием никто не заинтересуется.

— Ага, понял.

— То-то и оно. Честь и ответственность на тебе большая. Я еду под видом купца, ты же оденься ратником — было у меня их двое, станет трое. Выезжаем через пару дней. Отдохнуть мне немного надо — уж больно трудна дорога, а там, глядишь — и грязь чуть подсохнет. Так что жду тебя в монастыре в субботу. О деньгах в дорогу не беспокойся. Я же купец, и подорожная в том есть! — Федор засмеялся.

Мы попрощались, и я пустился в обратный путь.

Дома я сказал Лене, что уезжаю со срочным поручением в Москву. Подобрал одежду простого ратника, выбрал себе в дорогу дамасский клинок и пистолет с запасом пороха и пуль.

На наше счастье, солнце светило вовсю, грязь подсыхала, и на третий день утром я стучался в ворота монастыря. Небольшой отряд Федора уже был готов, и мы выехали.

За первый день пути мы с трудом преодолели верст пятнадцать. Лошади и всадники были заляпаны грязью по уши. На постоялом дворе долго пришлось отмываться и оттираться. Мало того, что самому, так еще и лошадь чистить требовалось.