— Совершенно верно, — согласился Матье. — Скажите-ка мне, Эдмунд, — быстро проговорил он, повернувшись налево, — чем вы собираетесь заняться в Канаде?

— Я — врач, — ответил за него мистер Робинсон. — Надеюсь открыть собственную поликлинику. А Эдмунд продолжит учебу.

— Вот как? — сказал Матье, глядя на него и медленно кивая. — А сколько вам лет, Эдмунд?

Мальчик моргнул и задумался.

— Семнадцать, — ответил он.

— Капитан Кендалл, — сказала одновременно миссис Дрейк, — наверно, пока вы в море, жена ужасно скучает.

— Семнадцать. Прекрасный возраст, — произнес Матье. — Наверно, вы рады, что нашли на борту попутчицу — мисс Дрейк? — спросил он, кивнув на Викторию, которая свирепо на него зыркнула.

— Я холостяк, — холодно сказал капитан, и на его лице застыла недовольная гримаса. Одним ухом услышав другой разговор, он вспомнил, что заметил, как Эдмунд и Виктория скрылись перед этим в своих каютах, и заподозрил их в распутстве.

— Никогда не были женаты? Значит, вы даже не вдовец?

— Все пассажиры, с которыми я познакомился, весьма дружелюбны, — ответил Эдмунд, не желая особо выделять Викторию.

— И впрямь.

— Моя жена осталась в Антверпене. На сносях, — сказал Билли Картер.

— Вдовцы всегда казались мне очень обаятельными.

— Некоторые из них не столь дружелюбны, — произнесла Виктория.

— Вы все время молчите, мистер Робинсон, — сказал Матье Заилль. — Как вам ужин?

— Очень мило с вашей стороны, — молвила Марта Хейз. — Вы первый раз?

— Знаешь, я могу быть очень даже дружелюбным, — сказал Том, опустив руку под стол и стиснув колено Виктории.

— Отменный, — ответил мистер Робинсон и со знанием дела разрезал цыпленка, легко отделив ножки от грудки.

— Конечно, вдова — совсем другое дело. Некоторые бывают очень грубы. Все потому, что они в конечном счете заправляют финансами. Вероятно, некоторые вдовы на борту уже пытались привлечь ваше внимание?

— Надеюсь, не последний!

— Сейчас же убери свои руки, гаденыш, а не то я отрежу тебе ножом яйца, — прошептала Виктория, и Том мгновенно убрал руку, нервно сглотнув, однако неожиданно для себя обнаружил, что это невероятно его заводит.

— Откуда вы родом, мистер Робинсон? Живете в Антверпене?

— На борту я исполняю свои обязанности, миссис Дрейк, и не более того, — сказал капитан с сухим смешком. Подобные расспросы о его личной жизни — одна из причин, по которым он терпеть не мог эти трапезы.

— Я подумал, что утром мы могли бы сыграть в кегли, Виктория, — предложил Эдмунд, стремясь помириться с ней. Он заметил ее сердитый взгляд, но не знал, что на самом деле ее вывели из себя непрошеные знаки внимания со стороны Тома Дюмарке.

— А вы успеете к родам домой?

— Прелестная идея! Виктории она понравится, правда, милая?

— Нет, — возразил мистер Робинсон. — Я уже много лет живу в Лондоне. А сам родом из Америки. — Эдмунд стрельнул в него глазами, не зная, насколько честным следует быть с этой компанией.

— О да, я не пропущу их ни за что в жизни.

— Возможно, — сказала Виктория, не желая связывать себя обещанием. «Что, жалеешь теперь?» — мысленно спросила она.

— Из какой части Америки?

— У вас будут вечером танцы, капитан? Я очень хотела бы, чтобы вы составили мне компанию.

Капитан быстро постучал ножом по бокалу, который отчетливо прозвенел, и гости вмиг умолкли.

— Дамы и господа, — сказал он, обращаясь ко всем присутствующим. — Я предоставляю «Монтроз» в ваше распоряжение. Так выпьем же за благополучное плавание.

— За благополучное плавание, — произнесли все нараспев и осушили бокалы.

— Когда я жил в Париже, — сказал Том Дюмарке, нарушив тишину, наступившую внезапно после тоста, — то постоянно попадал в неприятности из-за воровства, краж и грабежей, и все называли меня непутевым. Но когда я доберусь до Америки, — добавил он, злобно глянув на Эдмунда, которого уже считал своим заклятым врагом, — то поеду в Голливуд и стану звездой синематографа.

— Боже мой! — воскликнула миссис Дрейк, сама не зная, что ее шокировало больше — криминальное прошлое Тома или его предполагаемая карьера. Виктория же просто фыркнула, словно сама идея казалась ей нелепой.