— Работаю над отчетом.

Она попала в точку: как раз сейчас они занимаются его телом. Перед глазами вспыхнула картинка: двое схватились на пылающей галерее.

— Вы обнаружили следы борьбы?

— Вы что, шутите? То, что осталось от Франсуа Тэна, у меня перед глазами. Уверяю вас, что здесь и в помине нет следов чего бы то ни было. Тэн превратился в головешку.

Он почувствовала, как к глазам подступили слезы. С самого пробуждения она едва сдерживалась, но теперь… Она хлюпнула носом, затем твердым голосом произнесла:

— То есть нет никаких следов, указывающих на то, что произошло перед пожаром?

— Сразу видно, что вам мало что известно о горении. Когда пожарные извлекли тело, оно было неузнаваемым. Под воздействием температуры плоть разбухает, так что лопается кожа. Вам приходилось запекать в духовке курицу?

— Доктор, вы говорите о моем друге.

— Он был и моим другом, что не помешало ему лопнуть, как сосиска.

Жанна замолчала. Медик продолжал:

— Чтобы установить причину смерти, я должен вскрыть тело. На отравление угарным газом указывает розоватая окраска органов. Будем надеяться, что он задохнулся, а не сгорел заживо.

Тэн и та тварь дерутся на галерее, охваченные пламенем. Ответ ей известен. И вдруг, когда она уже потеряла надежду что-то узнать, медэксперт произнес:

— Ладно. Есть тут одна странность.

— Какая?

— Следы какого-то вещества на теле. Особенно на ладонях и на руках.

— Горючего?

— Напротив.

— Не понимаю.

— Чего-то негорючего. Вроде лака. Или смолы. Как бы защитный слой.

Зачем Франсуа Тэн стал бы покрывать себе руки защитной пленкой? Похоже, Ланглебер пришел к тому же выводу, что и она.

— Если он хотел спастись от огня, у него ничего не вышло. Руки обгорели ничуть не меньше, чем все остальное.

— Вы уже отправили образцы на анализ?

— Да.

— Кому?

— Крулевска, вы переходите все границы.

— Скажите хотя бы это.

— Мессауду. Начальнику криминалистического отдела.

— Спасибо, доктор.

— Не за что.

Пока он не повесил трубку, Жанна поторопилась задать еще один вопрос:

— Вы проводили вскрытие Франчески Терча?

— Да, в субботу.

— Вы заметили что-то необычное по сравнению с первыми двумя жертвами?

— Ничего. Разве что ублюдок не успел завершить свое дело.

— Раны и увечья совершенно одинаковые?

— Совершенно. Не считая глаз. Но об этом мы уже говорили.

— И нет никакой зацепки?

— Главная зацепка именно в том, что все идентично. Знаете, что говорил Мишель Фуко? «Под шум повторения возникает то, что случается лишь единожды…»

Жанна почувствовала, как в ней закипает гнев. Она подумала о Тэне, которого тоже бесит этот вещающий с кафедры интеллектуал. И не сразу сообразила, что только что думала о Франсуа в настоящем времени. У нее защемило сердце. До каких пор она будет вспоминать его таким живым, привычным, чтобы рассудок вновь и вновь возвращал ее на землю, напоминая о его смерти? Фуко был прав: «Под шум повторения возникает то, что случается лишь единожды…».

Скорбь.

— Можно, я тоже задам вам один вопрос?

— Задавайте.

— Зачем вы полезли в огонь?

— Пыталась спасти Тэна.

Они помолчали. Затем медик с цинизмом и смирением провозгласил:

— Судьям не дают медалей. Не звоните мне больше, Крулевска. Если только дело не передадут вам официально.

Жанна повесила трубку и набрала номер Али Мессауда. Не успела она сказать, что ей нужно, как начальник криминалистов перебил ее:

— Это что, заговор? Мне уже звонил Райшенбах. Я буду говорить только с уполномоченными лицами, и…

— По-вашему, десять лет дружбы не дают мне полномочий?

Мессауд промолчал. Похоже, его ошеломил ее напор. Жанна решила, что смерть Тэна — это совершенно особый случай. На сей раз погибшего знали все участники расследования. Полицейские, врачи, криминалисты, следаки были и судьями, и потерпевшими. И пока большинство из них реагировали с холодной расчетливостью, вооружившись всем своим профессионализмом и авторитетом, чтобы не поддаться эмоциям.

— О'кей, — продолжала она. — Вы уверены, что речь идет об умышленном поджоге?

— Безусловно. Выявлены следы горючего вещества.

— Какого?

— Углеводорода. Пока не ясно, бензина или растворителя.

— Где находился очаг возгорания?

— На шестом этаже. На лестничной площадке Тэна. В этом месте паркет почернел лишь сверху. Значит, он не разгорался постепенно, а занялся мгновенно. Отсюда и распространилось пламя.

Жанна вспомнила, как она в огне выбивала дверь квартиры Тэна.

— Дверь Франсуа не сгорела.

— Ничего удивительного. Как видно, поджигатель налил бензин под дверь. Огонь проник внутрь, а затем по фасаду достиг нижних этажей.