– А ты, мам? Ты тоже сегодня будешь ночевать в одной комнате с подружками?

Как тогда, когда вы укладывались в палатке, подвесив к стойке карманный фонарик, неуязвимые под непрочной защитой брезента? Как тогда, когда у вас не было ни мужей, ни детей, но вы о них мечтали, не догадываясь о том, что их появление означает утрату лучшей части вашей молодости?

– Спокойной ночи, мой птенчик.

– Спокойной ночи, мамусечка!

От этого нежного прощания у Элизы повлажнели глаза. Скоро ей придется целую неделю ждать свою лапочку, свою малышку и каждое воскресенье со слезами ее провожать.

– Смотрите, что я нашла! – радовалась Флоранс.

В стенном шкафу под лестницей отыскалось пиратское сокровище – несколько покрытых слоем пыли бутылок рома.

– Вот это да! – расхохоталась Каролина. – Интересно, они были включены в стоимость дома?

«Господи, маленькая моя! – терзалась Элиза. – Что я здесь делаю, вместо того чтобы наслаждаться последними минутками, пока ее у меня не забрали?»

– Давай, Элиза! Глотни, от рома цвет лица улучшается!

Почему Каролина и Флоранс стараются не говорить с ней о ее дочери? Что это за подруги, если им дела нет до мук, которые ты испытываешь! Каролина со смехом рассказывала о том, какую новую глупость на стороне она намеревается совершить, Флоранс превозносила супружескую верность, Элиза молча страдала.

– А у тебя, Элиза, как с Жаном-Мишелем?

Боль немного утихла – возможно, под действием рома. В балетной школе детей отпускают домой на выходные. Люси будет рассказывать, что произошло за неделю, делиться тайнами… Они будут проводить много времени вдвоем. И потом, будут еще и каникулы, а если повезет, Люси когда- нибудь слегка прихворнет и ее на несколько дней отправят лечиться к родителям. Разумеется, Элиза не желает, чтобы дочка болела, но как было бы приятно ее нежить, холить и лелеять!…

– Элиза, проснись! Ты с нами или где?

– А что?

– Это плохой знак! – пошутила Каролина. – Я спрашиваю, как у тебя с Жаном-Мишелем, а ты притворяешься, будто не слышишь. Может, скрываешь от нас что-то?

«Как будто мне сейчас до него!» – подумала Элиза. Но ей было приятно, что подружки все еще считают ее способной нравиться. Особенно сегодня, когда она почувствовала себя старушкой.

– Звонит время от времени, – соврала она.

– Так действуй! – затормошила ее Флоранс.

– Ну ты и нахалка! Сама образец добродетели, а многодетную мать к чему подталкиваешь?

Элиза осеклась. Многодетная мать! Скорее всего, это и есть недостающее звено между «молодыми женщинами» и «пожилыми людьми».

– Если говорить абстрактно, я всегда стою за верность, – объяснила Флоранс. – Но тебе, по-моему, не помешает немного отвлечься.

«Как будто любовник поможет мне забыть о том, что у меня отняли мою деточку! Я безутешна! Хотя… возможно, страдающая мать имеет право менее сурово к себе относиться… Черт возьми! От рома нисколько не лучше!»

Полено догорело. Скрипнул ставень. Подружки умолкли, сбились в кучку, прижались одна к другой и уже начинали дремать. Им было хорошо, как когда-то в палатке. Флоранс взяла Элизу за руку, Каролина пристроила голову ей на плечо. И больше никаких слов, только сила дружбы. Конечно же, Флоранс и Каролина все понимают насчет Люси. Но зачем снова это ворошить?

Заночевали в детской, Элиза и Флоранс втиснулись в одну кровать. Они снова были в том возрасте, когда шушукаются в темноте, когда заливаются смехом, оттого что Флоранс во сне разговаривает, когда испуганно взвизгивают, если летучая мышь стукнет в окно. Наконец, не думая о том, что готовит им новый день, затаившийся на краю ночи, они уснули.

– Ну как, Элиза, получше тебе? – спросила Флоранс, не отрываясь от чашки кофе.

– Вроде да. А Каролина еще спит?

– Никак не проспится!

Флоранс проснулась свежая, румяная, с блестящими волосами. Элиза растерла щеки: может, это крайнее средство исправит впечатление от набрякших век и землистого цвета лица… Усевшись напротив Флоранс, она принялась намазывать на хлеб масло.

– Я сейчас поговорила с Люси. До конца недели она поживет у своей преподавательницы. Будет готовиться ко второму туру.

– Не пойму, что тебя смущает!

– Они с отцом все решили сами, а меня даже не спросили. Если не считать этого, все хорошо.

– Конечно, хорошо! Дети пристроены до конца каникул. Скажешь Марку, что тебе необходимо побыть одной, – и радуйся жизни! Вряд ли он найдет что возразить, при нынешних-то обстоятельствах. Ах, если бы у меня было целых пять дней!…

Да как она может развлекаться, когда у нее вот-вот отнимут Люси?

– Тебе полезно выбраться из дома, – уговаривала Флоранс.