Гейнор делал выпады словами, как своим мечом: и то и другое имело целью выбить альбиноса из колеи, лишить его веры в собственные силы, воли к жизни.

– Негодяев я убил больше, чем невиновных, – уверенно сказал Элрик, хотя ему и было ясно, что Гейнор знает, как ударить его побольнее. – Единственное, о чем я жалею, это о том, что не имел удовольствия прикончить тебя, несостоявшийся слуга Равновесия.

– Не заблуждайся на сей счет, Элрик: удовольствие это будет взаимным, – сказал Гейнор и нанес удар.

Элрику пришлось защищаться. И опять энергия из его меча была отобрана огромным глотком космической силы, отчего черно-желтый меч запульсировал грязноватым светом.

Элрик, не будучи готов встретиться с такой силой Гейнорова меча, отступил назад и чуть не был выбит из седла. Рунный меч без всякой пользы повис у него на запястье. Альбинос выровнялся в седле; хватая ртом воздух, он видел, что они в считанные мгновения теряют все завоеванное ими. Он увидел, что к ним приближается принцесса Тайаратука, и прохрипел ей, чтобы она бежала прочь, в любом случае избегая меча Гейнора, потому что теперь он был в два раза сильнее, чем вначале.

Но принцесса не слышала его. С изяществом, благодаря которому она казалась почти воздушной, надвигалась она на Гейнора Проклятого, золотой меч сверкал в ее правой руке, ее черные волосы развевались на ветру, ее фиолетовые глаза светились предчувствием возмездия Гейнору…

И опять Гейнор блокировал ее удар. И опять он рассмеялся. И опять принцесса Тайаратука с удивлением почувствовала, как энергия покидает и ее и меч.

Потом, чуть ли не небрежным движением, Гейнор вышиб ее из седла рукояткой своего меча, и она беспомощно упала на мертвую плоть и кости, а Гейнор вскочил на ее коня и поскакал туда, где сражались остальные, еще не зная о грозящей им опасности.

Принцесса Тайаратука подняла глаза на Элрика, который пытался выровняться в седле.

– Элрик, ты не знаешь никакого колдовства, чтобы спасти нас?

Элрик судорожно пытался вспомнить, что он читал в старых фолиантах, пытался вспомнить заклинания и слова, которые он заучивал ребенком, но ни одна из приходивших ему в голову мелодий не обладала необходимой силой…

– Элрик, – хриплым шепотом проговорила Тайаратука, – смотри, Гейнор выбил из седла Шануг’у – конь ее скачет без всадника… а теперь упала и Мишигуйа… Элрик, мы проиграли! Мы проиграли, невзирая на все наше колдовство!

И тут Элрику смутно припомнился древний союз его народа с некими сверхъестественными существами, помогавшими им при основании Мелнибонэ, но вспомнил он только их название…

– Плетеная женщина, – хрипло пробормотал он сухими губами. Ему казалось, что все его тело лишилось плоти и любое его движение разорвет его на десятки частей. – Роза знает…

– Вставай, – сказала Тайаратука, поднимаясь на ноги и цепляясь за уздечку своего коня. – Мы должны сказать им…

Но Элрику нечего было говорить, только воспоминание о воспоминании; был некогда в древности договор с каким-то природным духом, который не подчинялся ни Закону, ни Хаосу; мучительный намек на заклинание, какой-нибудь напев, который он выучил еще ребенком, упражняясь в призывании сверхъестественных сил…

«Плетеная женщина».

Он не мог вспомнить, кто она такая.

Гейнор снова исчез – направился в гущу своей армии в поисках Чарион Пфатт и Розы, ведь теперь он был вооружен мечом в четыре раза более мощным, чем те, что противостояли ему, и он желал испытать свое оружие на обычной смертной плоти.

Уэлдрейк продолжал наблюдать и молиться, он все видел со своего балкона. Он видел, как принцесса Тайаратука вложила в ножны свой меч и повела коня Элрика туда, где стояли ее сестры, позы которых тоже свидетельствовали об их крайней усталости. Их кони ускакали по следам Гейнора.

Но Гейнор еще не нашел Розы, да и Чарион Пфатт, легко ускользнувшая от него, как уличный мальчишка на рынке от погони, вернулась к другим и оживленно говорила что-то лежащему на земле альбиносу…

Потом из-за горы тел появилась Роза; оценив ситуацию, в которой находятся ее друзья, она сразу же спешилась.

Потом и она опустилась на колени рядом с альбиносом и взяла его за руку…

– Есть одно заклинание, – сказал Элрик. – Я пытаюсь его вспомнить. Возможно, мне это удастся. Оно касается тебя, Роза, или кого-то из твоего народа.

– Все мои соплеменники, кроме меня, мертвы, – сказала Роза. Ее мягкая розоватая кожа разрумянилась в пылу сражения. – И мне кажется, что и я должна умереть.

– Нет! – Элрик с трудом поднялся на ноги. Он крепко держал рукоятку своего меча, а его конь нервно перебирал ногами, не понимая, почему он не может и дальше участвовать в схватке. – Ты должна помочь мне. Там что-то говорится о женщине, о Плетеной женщине…

Это имя было ей знакомо.

– Я знаю только вот это. – Нахмурив брови, она прочла на память несколько стихотворных строчек: