Расстояние было уже метров пятьсот, не меньше, вода затрудняет определение дистанции. Я взял в прицел толпу у ворот и выпустил очередь патронов на десять. Пулемёт затрясся — сильнее, чем башенный из броневика. Фонтанчики выбитой пулями земли и пыли поднялись по самому берегу, по воде и почти у толпы. Недолёт.

В ответ с берега затарахтели два «льюиса», замигали два огонька, свист пуль над головой стал гуще. Вокруг баржи тоже плеснулись фонтанчики воды, пара пуль со стуком угодила в толстые доски настила.

Я подкрутил прицельное кольцо, добавив сто метров в прицел, почти нежно обхватил рукоятки затыльника расслабленными руками и утопил большим пальцем рубчатую клавишу спускового рычага. «Максим» послушно завибрировал, жадно глотая ленту и осыпая доски палубы горячими гильзами. Накрытие! Сердцевина полосы попадания хлестнула плавно по толпе, и я, не отпуская рычага, завёл долгую, на все оставшиеся двести сорок патронов, очередь по нашим преследователям, плавно ведя ствол слева направо, буквально засеивая пулями берег.

Прицел вибрировал, тряслась слегка тренога, на надульнике плясал хвост огня, а бесконечная струя тяжёлых пуль летела вдаль, затягивая пылью от попаданий неплотный строй врага. Нервы у преследователей не выдержали, и они начали разбегаться, укрываясь кто где горазд. Оба «льюиса» тоже заткнулись. Отдельные винтовочные выстрелы шли неточно, а расстояние между нами всё увеличивалось и увеличивалось. Через минуту в нас мог попасть только снайпер или эльф, но нанести серьёзный ущерб нашей барже даже он бы не смог. Все уязвимые для огня из лёгкого оружия узлы были укрыты [39] .

Я прислушался — вода в кожухе булькала, из-под крышки с клапаном поднимался пар. Стрельба с берега стихла совсем. А в довершение картины рванул броневик, выбросив из жерла открытой башни и из люков снопы огня и чёрного дыма, вновь заставив залечь поднявшихся было с земли бойцов противника.

— Ну всё, кажется, сбежали, — объявил я экипажу.

Так оно и было, даже фальшфейеры зажигать и ракеты пускать не понадобилось. Не обратил на нас «громовержец» никакого внимания, а покрутился над городом, пострелял ещё немилосердно — и улетел за горизонт, уйдя на запасной аэродром, что в Городищах. По поступавшим данным, там власть была по-прежнему княжеская, не то что в Пограничном. Заодно и связь установит, и подмогу приведёт.

— Не погонятся? — спросила сидевшая рядом Маша.

— Не думаю, — помотал я головой. — Катеров у пристани не было, остальные баржи не быстрей этой. Гнаться придётся долго и упорно. Да и кто мы для них? Им ещё целый форт штурмовать. Причём, судя по всему, без миномётов.

— Хорошо бы, — вздохнула колдунья и откинулась назад, даже не заметив, что оперлась на бедро ехидно ухмыльнувшейся Лари.

Но, против обыкновения, демонесса пугать Машу не стала. Похоже, она тоже расслабилась, хоть вроде веселилась во время заварухи.

Тяжело топая по палубе, к нам подошёл Балин, уселся рядом, сопя. Расстегнул ворот кожаной куртки, поскрёб в бороде. Затем спросил:

— Сколько идти-то нам?

— Если не останавливаться, то считай что двое суток, — ответил я, прикинув расстояние. — Улар — река вихлястая, пропетляем долго. С топливом как?

— С топливом без проблем. Из четырёх танков три полных. Хватит до Нижнего Новгорода, если взбредёт туда идти. А вот ты мне скажи… если патруль тверской нас остановит, а баржа чужая?

— Отмажемся, — отмахнулся я, надеясь на военное положение и своё сыскное поручение.

— Уверен? — спросила уже Маша.

— Уверен. Имеем право временной реквизиции средств транспорта, если того потребует служба по защите государственных интересов княжества, — вспомнил я фразу из Устава охотничьего сообщества.

Такая же и у урядников есть, и у жандармов, и у городовых, точно знаю. Главное — потом вернуть куда положено. К тому же…

— А ты табличку смотрел, откуда баржа? — спросил я Балина.

— Не-а, — мотнул тот головой.

— Ладно, я сам посмотрю.

Это ведь тоже вопрос, насчёт таблички этой самой. Нападавшие прибыли в город как купцы — и дорогой, и рекой. И если эта баржа… Ладно, чего впустую рассусоливать? Я встал и пошёл на нос, в крепкую, обшитую испятнанной пулями сталью рубку с окнами-бойницами. Зашел внутрь, чуть отодвинув в тесном помещении широченного Орри.

Бронзовая табличка с регистрационными данными всегда прикрепляется на колонку штурвала, как было и здесь. Текст был на двух языках — русском и пореченском, как тут называют язык, делящийся на множество диалектов, на котором говорят почти все народы по течению Великой, до самого Астраханского княжества. Гласил текст, что баржа принадлежит купцу Бер-Ассату, порт приписки — город Мельвар, что в герцогстве Болер. Хм, как хочешь, так и понимай. Мог быть честным купчиной, а мог и злодеем. Ладно, дальше видно будет, что сейчас всякой ерундой голову забивать?