Не могу сказать, что такая мысль мне в голову не приходила. Как раз об этом я и думал. Само напрашивается. Всего трое возле машины. Хотя это доразведать надо.

— Слушать всем сюда, — зашептал я. — Прячетесь в доме. Там труп лежит, так что поаккуратней, как бы в мертвяка не превратился. Приглядывайте, в общем. Найдите простыню белую, потом пометим машину. И ждёте момента, когда вот к той стороне забора… — показал я на забор, отделяющий двор от тупичка, ведущего к частоколу, — вон туда подъедет броневик. Всем всё ясно?

— Сам поведёшь, что ли? — густым утробным шёпотом спросил возмущенный Орри.

— Тихо ты! Гудишь, как из трубы, — шикнул на него я. — Ты поведёшь, отсюда. Знаешь «гладиатора»?

— Знаю, конечно. У нас их в Лесной гряде десятка два, только со «шварцлозе». А чего отсюда?

— Громкий ты! — разозлился я на его непонятливость. — А туда подкрасться надо.

— Ага, понял, — кивнул гном. — Но если чего — зови, подмогнём.

Он выразительно тряхнул своей винтовкой. А Балин-с-салфеткой кивнул, подтверждая слова товарища.

— Балин, судовые дизеля знаешь? — спросил я.

— Как задницу свою.

— А задницу свою знаешь? — уточнил я.

— До последнего волоса, — кивнул тот.

— В зеркало рассматривал, что ли, извращенец? — фыркнул я на это заявление.

— Я её внутренним зрением вижу, — ухмыльнулся Балин. — Ибо дорога она мне. Знай, что бережёшь!

— А… — протянул я. — Уважаю. Ждите, в общем.

Лари уже ждала меня в полной готовности. Я лишь кивнул ей, скинул рюкзак и карабин, оставшись налегке, и мы проскользнули во двор. Маша с гномами втянулись следом и направились к дому. Орри тащил моё имущество. А мы с демонессой пересекли двор и присели у калитки, ведущей в проулочек. Я выглянул над забором, пытаясь понять, где крыльцо соседнего дома и где могут сидеть караульные.

— Караульных убить бы надо, — почти неслышно прошептала Лари. — Могут что-то заметить.

— Надо бы, да шумнуть можно, если что не так пойдёт, — засомневался я.

— У меня всё так пойдёт, — чуть оскалилась она, показав клыки и сверкнув глазами. — Ты меня от калитки страхуй на случай чего.

— Уверена?

— А как же! Не в первый раз.

Она резко поднялась и, ничуть не скрываясь, пошла в калитку напротив, покачивая бёдрами. Мне осталось лишь перебежать к противоположному забору и присесть возле него на колено, всунув в калитку длинный глушитель «маузера».

Действительно, на ступеньках деревянного крыльца сидели двое в разномастной одежде, державшие винтовки стоймя между колен. К моему удивлению, они не стали шуметь или требовать остановиться — они просто молча смотрели, как Лари к ним приближается, глядя на неё во все глаза, как дети на вносимый в комнату именинный торт: с надеждой и восхищением. Я почувствовал, что сам не могу оторвать взгляда от её плавно покачивающихся бёдер. И это с амулетом! Видать, она пустила в дело всё, что могла.

Всё так же, не сбиваясь с плавного шага, она подошла к караульным, а затем в воздухе дважды тонко свистнуло, и два тела осели на ступеньки, две головы скатились на дорожку. Вот это да… И это сделано кнутом, пусть и со стальными концами. Чего-то я всё же о своей легкомысленной на первый взгляд спутнице не знаю.

Она изящно присела, придержав рукой готовую со стуком свалиться винтовку, а затем обернулась ко мне, сверкнув светящимися изумрудами глаз, и махнула рукой: мол, «иди сюда».

Я тихо подошёл к ней, обходя по кругу всё больше растекающуюся лужу крови. Покачал головой. Даже дёрнуться никто не успел, как она им головы снесла. Я толкнул одну из голов носком ботинка, повернув к свету. На лице лишь застыло выражение лёгкого недоумения, как будто покойный в последнюю секунду что-то переспросил и прислушивался к ответу.

— Хватит головы катать, пошли, — рыкнула Лари.

Опять у неё голос меняться начал, как в Березняках. Сумеет она себя в руках-то держать? А то, может быть, она как оборотень? Изменится — и с катушек съедет. Надо будет у неё это как-то деликатно выспросить — со временем, естественно. А то так под шумок самого порвёт на тряпки.

Надо бы тела убрать, да что толку? Крови столько, что вопросов не возникнет, что с караульными случилось. Две срубленные головы, как из фонтанов хлестало.