Михаил перепрыгнул через забор, отшвырнул ногой лук подальше, подбежал к воротам и быстро отпер. Уже вдвоём с Прокопием они вошли в дом. Не рвались, как прежде, безоглядно, памятуя о смерти Поликарпа.

В доме никого не было, только труп лучника у входа.

— Обыщите дом!

К этому времени через ворота прибежал Прохор. Михаил же вернулся к лучнику, вытащил из тела убитого нож, вытер его об одежду и сунул в ножны. Набег только начался, пригодится. Вниз спустились обескураженные ушкуйники.

— Ни людей, ни ценностей!

— Не может быть, дом богатый: везде ковры, кумганы медные да бронзовые стоят. Ищите подвал!

Они подняли один ковёр, другой — нет лаза. Он оказался в соседней комнате, под ковром. Едва откинули ковёр, как увидели деревянный люк с железным кольцом. Прохор потянул за него, тот приоткрылся, тенькнула тетива, и из щели вылетела стрела, угодив Прохору в живот. Прокопий оттащил раненого товарища в сторону.

— Вот нелюди, стрелу пустили!

— Сейчас мы их оттудова живо выкурим! Ножом Михаил отсёк кусок ковра, облил его маслом из светильника и поджёг от жаровни. Тот занялся чадящим пламенем.

— Подними саблей крышку люка, только сам не подставляйся.

Едва Прокопий приподнял саблей крышку за кольцо, Михаил швырнул в щель горящий кусок ковра. Люк сразу захлопнули. Щель по периферии люка осветилась красным, и вскоре из неё повалил дым. Внизу, в подвале, закашлялись.

— Приоткрой люк!

Прокопий саблей снова приподнял крышку лаза.

— Выходите все и без оружия, а то забросаем подвал горящей паклей и сожжём всех вас живыми. Город пал! — для убедительности добавил он.

Из люка валил едкий дым, в подвале кашляли.

— Сдаёмся!

— Выходите по одному!

Прокопий полностью отворил люк. Из подвала сначала начали подниматься женщины. Одна, вторая, третья… шестая. Молодые и старые, наложницы и служанки. Потом показался старик, за ним, злобно сверкая глазами, подросток лет четырнадцати — чуть помоложе Мишки.

— Все?

— Все, больше никого нет, — покорно кивнул старик.

— Ценности где? Говори!

— Там, — старик указал на люк.

Из подвала продолжал валить дым.

— Ты и ты, — указал на старика и подростка Михаил, — лезьте и достаньте.

— Ты, урус, жалкий раб, свиноед! Как смеешь ты мне указывать? — рванулся к нему подросток.

Прокопий ударил его саблей поперёк спины. Плюнул на упавшего.

— Это он Прохора убил, больше некому. Старик тетиву лука не натянет.

— Собаке собачья смерть! Тогда ты полезай вниз со стариком. Поднимай ценности. Только сначала выбросьте сюда горящий кусок ковра, а не то сами задохнётесь.

Старик покряхтел и полез вниз. Следом нырнул Прокопий. Почти сразу из люка выкинули горящий кусок ковра, подцепив его на острие сабли. Мишка перебросил его на свою саблю, выбежал во двор и сбросил в бассейн. Уж очень едкий дым, даже глаза разъедал.

Из люка выбрасывали кожаные мешочки, приятно позвякивающие при падении. Показалась голова Прокопия. Глаза его были красные, слезились. Он надрывно кашлял.

— Не могу больше! Дышать нечем!

Из люка выбросили ещё два мешочка, затем показался старик.

— Всё, больше ничего нет.

— Ступай!

Старик, кашляя и покачиваясь, ушёл.

— Отдышался?

Михаил сдёрнул с обширного ложа шёлковое покрывало, уложил мешочки в центр, связал в узел.

— Неси на ушкуй!

— А ты как же?

— Наши вот-вот вернуться должны.

И правда. Едва Прокопий вышел в переулок, сгибаясь под тяжестью узла, как во двор вбежали ушкуйники.

— Михаил! Как ты?

— Жив. Трофеи на судах?

— Конечно! Надо убираться отсюда. В конце переулка ордынцы собрались — много, бой идёт.

Все выбежали на улицу. Не более чем в полусотне аршин от них человек двадцать ордынцев теснили пяток пеших воинов.

— Помогайте!

Ушкуйники бросились к дерущимся. А Мишка проскользнул вправо по переулку. Надо было найти помощь. Едва он выскочил на улицу, как чуть не был сбит конской грудью. По улице от ворот ехали всадники.

— Там татары наших бьют! — закричал Михаил. — Срочно помощь нужна.

Те свернули в переулок, пустили коней в галоп. Михаил бежал за ними. Пешие ратники, завидев подмогу, расступились, и всадники врезались, смяли врага лошадьми. Пешие воины и ушкуйники стали добивать ордынцев.