— Пожалуйста. Я отвечу на ваш вопрос. В жизни ребенка домашние условия играют очень важную роль, и я всегда стараюсь разобраться, в какой обстановке он живет, какими бы скучными ни были имеющиеся в моем распоряжении сведения. Миссис Рестарик, я бы сказала, была очень достойной и порядочной женщиной. Но непомерно самодовольной и требовательной. Умный человек так себя не ведет. Ну что ж, она поплатилась сполна за свою нетерпимость.

— О да, — понимающе заметил Пуаро.

— Кроме того, она, насколько я могу судить, была malade imaginaire [73] . To есть всячески преувеличивала любое свое недомогание. Такие женщины только и делают, что ложатся в больницы. Очень неподходящая среда для девочки, а тем более девочки со слабым характером. У Нормы не было ни каких-то особых интересов, ни уверенности в себе. Я бы ей не рекомендовала забивать себе голову мечтами о карьере. Какая-нибудь не требующая особых талантов работа, затем замужество, дети — вот лучшее, что ей можно пожелать.

— Вы не замечали у нее — простите, что я спрашиваю об этом — никаких признаков психической неуравновешенности?

— Психической неуравновешенности? — повторила мисс Бэттерсби. — Какая чушь!

— Значит, она абсолютно нормальна? И никакой неврастении?

— Любая девушка — почти любая — может стать неврастеничкой при встрече с реальной взрослой жизнью, особенно в подростковом возрасте. Она ведь практически еще ребенок и нуждается в руководстве, особенно из-за пробуждающейся сексуальности. Девочки часто увлекаются совершенно неподходящими, а иногда и опасными молодыми людьми. Сейчас почти не встретишь родителей, которые способны оградить дочерей от различных проходимцев, а в результате девочки часто ощущают себя невероятно несчастными — это своего рода психоз. Отсюда и ранние замужества, которые почти сразу же заканчиваются разводом.

— У Нормы, значит, не было никаких признаков психического расстройства? — не отступал Пуаро.

— Она эмоциональная, но вполне нормальная девушка, — ответила мисс Бэттерсби. — Психическое расстройство! Полнейшая чушь. Возможно, она просто сбежала с каким-нибудь молодым человеком, чтобы выйти за него замуж. А что может быть нормальнее?

Пуаро сидел в своем большом квадратном кресле. Его руки покоились на подлокотниках, невидящий взгляд был устремлен на каминную полку. Возле него стоял столик, а на нем лежала пачка аккуратно скрепленных листков: сообщения мистера Гоби, данные, полученные от его друга инспектора Нила, а также пачка под общим заглавием «Сведения из вторых рук, сплетни, слухи» и с указаниями источников.

Но сейчас он в этих листках не нуждался. Нет, он их внимательно прочел и даже оставил под рукой — на случай, если вдруг понадобится освежить в памяти какой-то факт, однако сейчас он хотел обдумать все, что ему было известно, так как по-прежнему был убежден, что в этом хаосе прячется определенная система. Ее не могло не быть. И он обдумывал, с какой стороны к ней подступиться. Он не надеялся на внезапное озарение, не слишком полагался и на свою интуицию, хотя смутное ощущение, что он уже знает нечто важное и что он уже достаточно близко подошел к разгадке, у него было. Но в связи с чем возникло это ощущение? Это ему и необходимо было выяснить — с помощью логики, здравого смысла и не вызывавших сомнений фактов.

Он спрашивал себя: каковы особенности данного дела? Какова суть и каковы факты?

Суть — деньги, он определенно чувствовал, что деньги тут играют главную роль, хотя не знал, какую конкретно… Но так или иначе — деньги… Кроме того, он полагал — и это ощущение все более крепло, — что в основе — чей-то грандиозный злой умысел. Он знал практически все разновидности зла. Сталкивался с ними прежде. Знал запах зла, его вкус, его повадки… Но проблема была в том, что он пока еще точно не знал, где кроется зло в данном случае. Он предпринял определенные меры и надеялся, что их окажется достаточно, чтобы воспрепятствовать этому злу. Но что-то происходило, менялось и.., зло неуклонно продвигалось к конечной цели. А следовательно, кому-то угрожала опасность.

Однако факты указывали на два прямо противоположные направления. Если тому лицу, которому, по его мнению, угрожала опасность, она действительно угрожала, то возникал вопрос: почему? Почему именно это лицо находится в опасности? Никакого мотива. Если же в действительности никакой опасности не существует, то необходимо все в корне пересмотреть… Каждый факт, указывающий в определенном направлении, должен быть вывернут наизнанку и рассмотрен под иным углом зрения.

На время он оставил эту проблему и перешел к конкретным личностям. Какую систему образуют они, люди? Какую роль играют?

Например, Эндрю Рестарик. У Пуаро накопилась уйма сведений об Эндрю Рестарике. Полная картина его жизни до и после его отъезда за границу. Неугомонный, беспокойный человек, все время стремившийся к перемене мест и никогда особо ни к чему и ни к кому не привязывавшийся. Тем не менее он неизменно вызывал симпатию у всех, с кем ему приходилось сталкиваться. Ничего от прожигателя жизни, ничего компрометирующего, никаких грязных делишек. Быть может, не очень сильный характер? Слабая воля?

Пуаро недовольно нахмурился. Этот образ плохо сочетался с тем Эндрю Рестариком, которого он видел, с которым разговаривал. Нет, он, конечно, не может быть слабовольным — с таким упрямым подбородком, с таким уверенным взглядом и решительным выражением лица. К тому же он, видимо, умеет добиваться успеха. В молодости отлично справлялся со своими обязанностями в фирме, преуспевал и во время своих странствий по Южной Африке. Приумножил свое состояние. Домой вернулся на гребне успеха. Нет, такой человек не может быть слабохарактерным… Но, возможно, в отношениях с женщинами? Его первый брак был ошибкой… А что, если он женился под давлением близких? Потом он познакомился с другой женщиной. Только ли с ней? Может, были и другие? Когда прошло столько лет, установить подобные факты очень трудно. Но в любом случае он не был ловеласом, к тому же, он, как отмечают многие, был очень привязан к своей маленькой дочке. Да. Но потом все же встретил женщину, ради которой оставил семью и уехал из страны. Видимо, это было очень сильное чувство.

Но не примешивалось ли к нему и отвращение к конторской работе, к Сити, ко всей лондонской рутине? Возможно. Это уже наметки системы. Кроме того, он как будто человек по натуре одинокий. Нравился всем и здесь, и за границей, но близких друзей почему-то нигде не имел. Впрочем, обрести по-настоящему близкого друга за границей ему было бы трудно из-за его страсти к перемене мест. Он затевал очередное предприятие, шел ва-банк, выигрывал, тут же утрачивал интерес к достигнутому и отправлялся куда-нибудь еще. Кочевник. Вечный скиталец.