Рамель. Графиня, вы погибли.

Гертруда. Да, сударь. Но кто погубил меня?

Следователь (протоколисту). Запишите, что когда госпожа де Граншан собственноручно отперла секретер, стоящий в ее спальне, и сама предъявила пакетик, который третьего дня был не тронут и запечатан печатью господина Бордильона, то оказалось, что пакетик распечатан и из него взята доза, более чем достаточная, чтобы причинить смерть.

Гертруда. Причинить смерть? Я?

Следователь. Сударыня, я не случайно подобрал в вашем секретере этот обрывок. У мадемуазель де Граншан мы взяли другой клочок бумажки, который, будучи приложен к вашему, полностью с ним совпадает. Это доказывает, что, подойдя к секретеру и находясь в смятении чувств, как и все преступники в минуту преступления, вы воспользовались этим клочком и завернули в него дозу яда, которую собирались подсыпать в отвар.

Гертруда. Вы говорили, что вы мой покровитель. Так как же...

Следователь. Погодите, сударыня. При наличии таких подозрений я обязан постановление о вашем приводе заменить постановлением об аресте. (Подписывает ордер.)Теперь, сударыня, вы считаетесь арестованной.

Гертруда. Как вам будет угодно. Но ведь ваше призвание, как говорили вы, заключается в раскрытии истины. Так давайте же отыщем ее. Будем ее искать.

Следователь. Разумеется, сударыня.

Гертруда (плача, Рамелю). Ах, господин Рамель, господин Рамель!

Рамель. Имеете ли вы сделать какое-либо заявление в свою защиту, которое заставило бы нас отказаться от столь жестокой меры?

Гертруда. Господа, я невиновна в отравлении, но все улики против меня. Умоляю вас: не терзайте меня, а помогите мне. Вероятно, кто-нибудь взял ключ... кто-нибудь входил в мою спальню... Понимаю! (Рамелю.)Полина любила его не меньше, чем я: она отравилась сама.

Рамель. Ради спасения вашей чести не говорите таких вещей, если у вас нет убедительных доказательств; в противном случае...

Следователь. Сударыня, правда ли, что вчера, зная, что доктор Вернон должен остаться у вас к обеду, вы услали его...

Гертруда. О, каждый ваш вопрос — удар кинжалом мне в сердце. И вы наносите их снова и снова...

Следователь. Вы послали доктора лечить рабочего, живущего в Прэ-л'Эвек?

Гертруда. Да.

Следователь. Этот рабочий был совершенно здоров и безмятежно сидел в трактире.

Гертруда. Шампань сказал мне, что он болен

Следователь. Мы допрашивали Шампаня; он опровергает ваши слова. О болезни он ничего вам не говорил. Вы просто хотели устранить человека, который мог оказать врачебную помощь.

Гертруда (в сторону). О Полина! Ведь она сама подговорила меня отослать Вернона. О Полина! Ты увлекаешь меня за собою в могилу, и я сойду в нее преступницей! О нет, нет! (Рамелю.)Сударь, у меня один только выход. (Вернону.)Полина еще жива?

Вернон (указывает на входящего генерала). Вот вам ответ.

Генерал (Вернону). Она умирает, мой друг. Я не переживу этой утраты.

Вернон. Друг мой!

Генерал. Кажется, здесь посторонние? Что они делают? Спасите ее! А где же Гертруда?

Гертруда (бросается к ногам генерала). Друг мой! Несчастный отец! Мне хотелось бы, чтобы меня пристрелили сию же минуту, без суда. (Встает.)Нет, Полина окутала меня своим саваном, я чувствую на горле ее ледяные пальцы! О, я совсем уже было смирилась. Да, да, я собиралась схоронить в глубине сердца тайну этой страшной семейной драмы, хоть ее и следовало бы знать всем женщинам. Но я изнемогаю от борьбы с мертвой; она душит меня в своих объятиях, приобщает меня смерти. Так пусть же невиновность моя восторжествует, и я признаюсь во всем в ущерб своей чести. По крайней мере меня не будут считать подлой, презренной отравительницей. Я расскажу все.