– Кайони, я люблю тебя. Я буду ждать того дня, когда ты станешь моей. Я знаю, этот день обязательно наступит, – прерывающимся голосом сказал он.

Девушка улыбнулась.

– Я люблю тебя, Осторожный Волк. Я буду молиться, чтобы твои надежды сбылись, но боюсь, это ошибка. Мы не должны никому открывать наши чувства, или беда скоро разлучит нас.

В ту ночь они заснули очень быстро. Вокруг царили тишина и спокойствие. Майя, по своему обыкновению, улегся на траву между влюбленными.

Они без приключений доехали до Красного притока и продолжили путь вдоль берега. Добравшись до среднего русла, Кайони и Осторожный Волк подыскали еще один тихий каньон для привала. Прошло три дня с их первого поцелуя. Общая тайна сблизила их, они стали чаще разговаривать друг с другом, смеяться, изредка обмениваясь исполненными нежности взглядами и якобы мимолетными прикосновениями. Но они больше никогда не говорили о препятствиях, стоящих между ними. Все возрастающее желание увеличивало их тягу друг к другу. И с каждым днем они все больше хотели удовлетворить его.

Остановившись на отдых, они расстелили свои подстилки на мягкой траве. С неба смотрела полная луна, придавая всему, что она освещала, романтический вид. Майя убежал поохотиться и побродить по лесу. Ничто не мешало влюбленным в эту ночь. Оба понимали, что хотели отдаться друг другу, и из последних сил тщетно боролись с соблазном.

Осторожный Волк повернулся к Кайони и увидел, что она смотрит на него. Их взгляды встретились. Они были красноречивее слов и могли выразить все запретные мысли. Он протянул руку, и Кайони взяла ее.

– Через несколько дней мы выйдем на след воронов, и спокойствие оставит нас, – сказал чейенн.

Кайони понимала, что их время уходит. Осмелится ли она отдаться их любви и взаимной страсти? Неужели ради этого не стоило рискнуть хотя бы один раз? Если она не сделает это сейчас, то, скорее всего, больше никогда не испытает радости быть женщиной, не познает любовь и обладание Осторожным Волком. Но сможет ли она вынести позор и наказание, если все станет явным? Как ее семья выживет без нее?

Кайони сказала себе, что пожертвовала двадцатью годами своей жизни ради исполнения своего долга. И она будет продолжать жить этой жизнью после минутной слабости, которая была гак желанна. Сегодня наступило время и ей познать счастье.

– Я скоро вернусь, – сказала девушка и, взяв свою сумку и одеяло, направилась к реке.

Кайони сняла одежду и выкупалась. Потом она смыла маску со своего лица, вытерлась одеялом и, распустив волосы, расчесала их. Она придет к своему возлюбленному как женщина, а не как тива. Она должна испытать это наслаждение, пока у нее есть такая возможность, Ата, прошу, не наказывай мою семью и мой народ за мою слабость. Я должна отдаться ему. Хотя бы один раз я должна узнать его любовь. Если будет на то Твоя воля, я снова буду выполнять мой долг, когда вернусь в лагерь. Если же он – моя судьба, то соедини и защити нас. Мы будем ждать, когда Ты укажешь нам путь друг к другу.

Кайони повернулась и увидела Осторожного Полка. Он встревожился, подумав, что она ушла от него, испугавшись соблазна. Он пришел сказать, что не будет ни на чем настаивать против ее воли, и уговорить Кайони вернуться назад. У чейенна перехватило дыхание, когда он увидел ее нагое тело, освещаемое лунным светом, распущенные волосы и прекрасное лицо. Он замер на месте, потеряв дар речи.

– Сегодня ночью я стану твоей, Осторожный Волк, но это все, что я могу дать тебе. Если только Ата не изменит мою судьбу еще раз. Ты согласен на это? Будешь ли уважать мою клятву?

Осторожный Волк подошел к ней и сказал:

– Все будет так, как ты хочешь, любимая. Но я буду упрашивать Великого Духа и твой народ позволить нам соединиться.

– Ты ничего не должен говорить ханьюива о нас. Я живу как мужчина, и ты не должен показывать, что знаешь правду. Поклянись.

– Я клянусь, но Великий Дух поможет нам.

– Эта не та судьба, которую Он уготовил нам. Он не станет нам помогать. Ты должен смириться с этой горькой правдой. Если мы воспротивимся, то это принесет много страданий и нам, и всем ханьюива. А я наверняка погибну. Так было с самого начала, когда Ата создал нас. Вековые традиции не изменятся в угоду нашему желанию. Если ты встретишься с большим отрядом врагов, ты ведь не станешь бросать им вызов. Это будет глупо и бессмысленно. То же самое и с нашими законами. Не обманывай себя, что сможешь добиться меня с помощью хитрости и отваги. Это невозможно и никогда не случится, так же как если бы я попросила твое племя выбросить Священные Стрелы. Таковы наши поверья и обычаи. Я связана ими, как и ты связан традициями своего племени. Мне никогда не простят, если я нарушу их. Моя любовь к тебе огромна как небо, но я не могу заявить о ней, чтобы не подвергать опасности семью, себя, тебя и наше племя.

– Когда придет время, я отступлю, – пообещал Осторожный Волк.

– Оно придет, любовь моя, не сомневайся в этом. Я живу в ловушке, из которой не смогу выбраться, не причинив боль другим. А это было бы жестоко и неправильно.

– Тогда я буду делить с тобой эту ловушку столько, сколько мне будет позволено.

Осторожный Волк снял рубашку и бросил ее на землю. Кайони восхищенно смотрела на его тело, пока он продолжал раздеваться. Она снова увидела ритуальные шрамы Солнечного Танца на его груди и следы когтей гризли на руке. Она рассматривала его узкую талию, мощный торс, рельефные мышцы живота, длинные ноги, кожа которых была светлее, чем тело, так как он большую часть времени из-за холодной погоды был в штанах. Когда чейенн снял набедренную повязку, она с удивлением обнаружила, что там кожа еще светлее, она была почти белая по сравнению с кожей индейцев.