По коридору одного из этажей Управления криминальной полиции раскатился оглушительный крик.

— Я убил его!Расправился наконец с Фредриком Дрюмом!

Дверь кабинета старшего следователя Ульсена была приоткрыта, так что крик этот могли слышать все, кто в этот час находились на службе. Он был услышан и этажом выше, где сам начальник управления сидел за своим столом, мрачно листая первоочередные дела.

Начальник поднял брови и отложил в сторону несколько папок. Он не ослышался? Кажется в голосе Ульсена появились давно забытые нотки? Более светлые, покладистые… Он избавился от угнетающего его бремени? Хорошо бы. Как раз сейчас им нужен Скарпхедин Ульсен, каким он был прежде. Дел накопилось — целая куча, и среди них два-три таких, что привычные дедуктивные тут не годятся. Типичные ульсеновские дела, говорил себе начальник управления.

Он подошел к шкафу, достал одну папку, расчистил для нее место на столе. Надпись на папке гласила: «Выздоровление старшего следователя Ульсена».Начальник лично заботился о том, чтобы эта особая папка пополнялась свежими данными, в ней содержались справки врачей и психологов, докладные записки коллег, протоколы собраний, а также его собственные, сугубо личные заключения.

Он пробежал глазами первый лист:

«Скарпхедин Ульсен, род. 22.III.1941. Закончил школу с английским языком, военное училище, специализация в области средства связи, компьютеров, дешифровки, языков. Экзамен на право занятия должности в юридических органах, кроме того, экзамен по нескольким классическим языкам. Полицейское училище. Увлечения: спортивное рыболовство, археология, хорошие вина и хорошая кухня, охота на куропаток и охрана среды. Женат, есть дочь. Поступил в управление в 1974 году, вел ряд важных дел.

26 мая с. г. в 04.35 отбывающий наказание за убийство Рикардо Бенедикт Хюс врывается в квартиру Ульсена, совершив побег из тюрьмы. Зверски убивает жену и семилетнюю дочь Ульсена. Сам Ульсен ранен в бедро, однако ему удается схватить преступника. Мотив убийства — месть со стороны осужденного.

Ульсену предоставляют отпуск, однако он отказывается покидать место службы. По совету психолога за ним сохраняют его кабинет, куда он и является ежедневно, однако он неадекватно воспринимает действительность и пребывает в состоянии психологической защиты (см. докладную записку психолога)».

Этот текст был написан, датирован и подписан самим начальником управления и сопровождался коротким резюме. Перевернув несколько листов, он остановился на последней докладной записке психолога, представленной две недели назад:

«Ульсен, Скарпхедин, род. 22.03.41.Состояние без перемен. По-прежнему аккуратно является службу, утверждая, что занят „делами“ особой важности. „Дела“ эти все так же носят весьма экзотический характер, основной персонаж носит имя его дела, и весь антураж заимствован из областей, которыми Ульсен всю жизнь особенно интересовался. Теперь в „деле“ речь идет о похищении древней скульптуры из Национальной галереи, которому сопутствуют убийства и другие акты насилия. Правда, Ульсен дает понять, что это „дело“ — последнее, но намерен „расправиться“ с придуманными им персонажами.

Среда, которую изображает травмированный Ульсен, отличается жуткой жизненностью, и в его сочинениях наблюдается последовательная тенденция, позволяющая заключить, что рано или поздно он вернется к реальности.

Режим.Прежний, сохранение за ним его кабинета, не мешать ему в расследовании его „дел“, поощрять успешное их завершение. Опыт общения с подобными пациентами показывает, что, обретя выход для своих навязчивых состояний, они преодолевают психическую травму и постепенно, а иногда и вдруг возвращаются к нормальной жизни.

Лекарства.Трилофон. Пролонгатум, Перфеназин, 4 плюс 4 мг».

Начальник управления еще посидел, перебирая листы дела, потом вернул папку на место в шкафу. Только успел сесть, как услышал шаги за дверью. Кто-то энергично постучался.

Вошел Скарпхедин Ульсен.

— Кого я вижу — Ульсен, это ты? Давненько не заходил. Как твоя нога?

Изрядно удивленный начальник предложил Ульсену сесть на диван. Протянул ему ящичек с сигарами, он взял одну, понюхал, кивнул, откусил кончик и задымил.

— Нога? — Ульсен прищурился и посмотрел на потолок, наклонив голову набок. — Нога почти зажила. Разве ты не заметил, что я перестал хромать?

— Как же, как же, конечно, заметил. Однако долго ты с ней помучился.

Начальник внимательно изучил лицо старшего следователя, и в душе его зародилась надежда. Кажется, Скарпхедин Ульсен, его старый друг и лучший сотрудник, возвращается к жизни? Он попытался найти какие-то нейтральные слова, но не нашел и промолчал.

— Я расправился с ними. — Ульсен проводил глазами всплывающие к потолку кольца дыма. — Сперва отдал Дрюму свою ногу, потом принялся за этот форсистый ресторан, постепенно совсем прижал его. Помнишь — они называли его «Кастрюлька». А там и вовсе подвел Дрюма к пропасти. Пришлось ему капитулировать. А то этот любитель какие только загадки не брался решать. Еще у него хватило нахальства утверждать, будто он лучший в городе дегустатор вин. Хвастался своими соусами, а сам ни черта в них не смыслил. Он получил по заслугам.

— Вот как, ага. — Начальник управления опустил задумчивый взгляд.

— Но, Артур, у меня к тебе серьезный разговор.

— Да?

— Что происходит здесь, в управлении? Все дела расследованы? Мой кабинет химически чист, на полке стоят две дюжины пустых папок, мне ничего не поручают, или я за что-то впал в немилость? Вроде бы нет никаких причин…

— Что ты, Скарпхедин, ничего подобного.

Начальник рывком поднялся со стула и вздохнул с великим облегчением. Ульсен явно пошел на поправку.Никакого сомнения. Затмение ума прошло.