Пуаро увидел, как она слегка покраснела под загаром.

– Естественно, я не хочу, чтобы человека повесили за то, чего он не совершал.

– Да, вполне естественно.

– А полиция просто предубеждена против него, потому что он их разозлил. Самое худшее в Дэвиде – это то, что ему нравится восстанавливать людей против себя.

– Полиция не так предубеждена, как вы думаете, мисс Марчмонт. Предубеждены были присяжные. Они не подчинились указаниям коронера и вынесли вердикт, вынуждающий полицию арестовать Дэвида Хантера. Но могу вас заверить, они далеко не удовлетворены обвинением против него.

– Значит, его могут освободить? – обрадовалась Линн.

Пуаро снова пожал плечами.

– А кого же они подозревают, мсье Пуаро?

– Тем вечером в «Олене» была женщина, – медленно произнес он.

– Ничего не понимаю! – воскликнула Линн. – Когда мы думали, что этот человек – Роберт Андерхей, все выглядело так просто. Почему майор Портер сказал, что это Андерхей, если это не так? Почему он застрелился? Мы вернулись туда, откуда начали.

– Вы третья, кто использует эту фразу!

– Вот как? – Она казалась удивленной. – А чем вы занимаетесь теперь, мсье Пуаро?

– Разговариваю с людьми – вот и все.

– Но вы не спрашиваете их об убийстве?

Пуаро покачал головой:

– Нет, я просто… как бы это сказать получше… собираю сплетни.

– Это помогает?

– Иногда. Вас бы удивило, как много я знаю о повседневной жизни в Уормсли-Вейл за последние несколько недель. Я знаю, кто куда ходил, кто с кем встречался, а иногда и кто что говорил. Например, я знаю, что Арден шел по тропинке в деревню мимо «Фарроубэнка» и спросил дорогу у мистера Роули Клоуда, что у него был рюкзак на спине и не было багажа. Я знаю, что Розалин Клоуд провела больше часа на ферме с Роули Клоудом и была там счастлива, что для нее весьма необычно.

– Да, – кивнула Линн, – Роули мне рассказывал. Он говорил, что она вела себя как горничная, которой предоставили несколько свободных часов.

– Так он сказал это? – Пуаро сделал паузу. – Да, я знаю многое о происходящем здесь. И многое слышал о людских затруднениях – например, ваших и вашей матери.

– Это не секрет, – усмехнулась Линн. – Мы все пытались выклянчить деньги у Розалин. Вы это имеете в виду, не так ли?

– Я этого не говорил.

– Но это правда! И, полагаю, вы слышали разговоры обо мне, Роули и Дэвиде.

– Но ведь вы собираетесь замуж за Роули Клоуда?

– Разве? Хотела бы я это знать… Как раз это я и пыталась решить в тот день, когда Дэвид выбежал из леса. У меня в голове словно застрял огромный вопросительный знак. Выходить мне за Роули или нет? Даже поезд в долине, казалось, спрашивал о том же. Дым превосходно изобразил в небе знак вопроса.

На лице Пуаро появилось странное выражение. Линн неправильно его поняла.

– Неужели вы не видите, мсье Пуаро, как все сложно? – воскликнула она. – Дело вовсе не в Дэвиде, а во мне! Я изменилась! Меня не было здесь три… четыре года. И я вернулась совсем не такой, какой была, когда уезжала отсюда. Такие трагедии происходят повсюду. Люди возвращаются домой изменившимися, им приходится приспосабливаться. Невозможно несколько лет вести другую жизнь и не меняться!

– Вы не правы, – возразил Пуаро. – Трагедия всей жизни как раз в том, что люди не меняются.

Линн уставилась на него, качая головой.

– Так оно и есть, – настаивал он. – Почему вы вообще уехали?

– Почему? Я поступила в армию – в Женскую вспомогательную службу флота.

– Да, но почему вы туда поступили? Вы любили Роули Клоуда и были с ним помолвлены. Вы ведь могли работать на ферме здесь, в Уормсли-Вейл.

– Могла, но мне хотелось…

– Вам хотелось уехать за границу, повидать мир. Возможно, уехать от Роули Клоуда… И теперь вам все еще не сидится на месте! Нет, мадемуазель, люди не меняются!

– Когда я была на Востоке, то тосковала по дому! – запротестовала Линн.

– Да, там хорошо, где нас нет. У вас, возможно, всегда будет такое чувство. Вы воображали себе картину возвращения Линн Марчмонт домой. Но картина оказалась ложной, так как воображаемая вами Линн Марчмонт была не настоящей, а такой, какой бы вам хотелось быть.

– По-вашему, я нигде не буду знать покоя? – с горечью спросила она.

– Я этого не утверждаю. Но, уезжая, вы были не удовлетворены вашей помолвкой и теперь, когда вернулись, все еще ею не удовлетворены.

Линн сорвала длинную травинку и стала задумчиво ее жевать.

– Вы все знаете, не так ли, мсье Пуаро?

– Это мое m'etier, – скромно отозвался он. – Но думаю, есть и другая истина, которую вы еще не осознали.

– Вы имеете в виду Дэвида? – резко спросила Линн. – По-вашему, я влюблена в него?

– Это решать вам, – сдержанно ответил Пуаро.

– Но я сама этого не знаю! Что-то в Дэвиде меня пугает, а что-то притягивает… – Помолчав, она добавила: – Вчера я разговаривала с его бригадиром. Он приехал сюда, услышав об аресте Дэвида, чтобы узнать, нельзя ли ему чем-нибудь помочь. Бригадир сказал мне, что Дэвид был одним из самых храбрых людей, когда-либо служивших под его командованием. Но, несмотря на все похвалы, я чувствовала, что он не вполне уверен в его невиновности.