Из-за поворота вышел молодой человек. Он был один. Скоро его осветил факел, прикрепленный к стене.

Деннел!

Когда юноша проходил под окном, тери выскочил из своей ниши и почти бесшумно приземлился у него за спиной. Деннел затрясся от изумления и страха.

— Что…

Вдруг он узнал тери. Он уставился в темноту поверх факела, выискивая взглядом стражника или солдата. Однако тери, похоже, никто не охранял.

Медленно, осторожно юноша приблизился к тери. Казалось, он вовсе не боится за себя, просто страшится напугать глупое животное.

Тери подпустил его поближе.

— Как тебе удалось выбраться из подземелья, приятель? — вкрадчиво спросил Деннел. — Не волнуйся. Я не причиню тебе вреда. Пойдем, я отведу тебя к твоей подруге.

Он подошел еще ближе, не переставая ласково уговаривать тери. Тери молча смотрел на юношу, преодолевая сильное искушение вцепиться ему в глотку.

— Хочешь видеть Адриэль? — продолжал Деннел. — Ведь ты ее ищешь, правда? Она там, наверху; завтра ты, наверное, увидишь ее. Тогда и…

Тери не выдержал. Выкинул вперед правую руку и схватил Деннела за горло. Одновременно он встал на задние ноги, и Деннел оказался высоко над ступеньками.

— Изменник! — зарычал тери своим скрипучим голосом. — Чтобы спасти свою шкуру, ты предал весь свой народ! — Он затряс Деннела, как тряпичную куклу.

Деннел не способен был выдавить из себя ни звука. Даже если бы тери не держал его за горло, членораздельная речь, сходящая с уст того, кого он считал глупым зверем, в сочетании с холодной яростью, которой пылали желтые глаза тери, лишила его дара речи.

— Полегче! А ну-ка, полегче! — зашептал Рэб, подходя к ним и разглядывая при свете факела юношу, пойманного тери. — Просто крепко держи его, и все. Он — носитель Дара; чтобы сэкономить время, я пообщаюсь с ним по-нашему.

Деннел устремил на Рэба умоляющий взгляд — очевидно, просил вырвать его из крепкой хватки тери. Однако лицо Рэба оставалось невозмутимым; глаза его были суровыми. Наконец он узнал от молодого человека ответы на свои вопросы.

— Ладно! — проговорил он, очевидно выяснив все, что хотел. — Отпусти его, и он отведет нас к Искательнице.

Тери подчинился; пока молодой человек, прислонившись к стене, потирал себе шею и восстанавливал дыхание, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Рэб подтолкнул юношу вперед:

— Шевелись! Скоро рассвет.

Деннел прошел два шага, но вдруг отскочил в сторону и метнулся вниз. Тери успел схватить Деннела за край туники и снова вздернул его в воздух. Ему очень хотелось швырнуть предателя вниз, на каменные ступени, но Рэб перехватил его руку и свистящим шепотом приказал:

— Нет! Поставь его на ноги!

Тери колебался. Ему хотелось причинить этому человеку боль; судя по расширенным глазам Деннела, в которых плескался страх, молодой человек разгадал его намерения.

Рэб устремил на Деннела тяжелый взгляд:

— Он больше не будет глупить — верно ведь? Деннел кивнул. Тери решил: теперь юноша убежден, что ему все равно не удастся убежать от него.

Рэб внимательно оглядел тери, когда тот опустил Деннела на пол.

— Ты пугаешь меня, приятель!

— Тебе нечего меня бояться, — хриплым шепотом отвечал тери. — Бояться меня нужно только капитану по имени Гентрен и тем, кто собирается причинить вред Адриэль.

Рэб криво улыбнулся:

— Какое облегчение!

Тери поставил Деннела между собой и Рэбом и подтолкнул юношу вперед:

— Веди!

Рэб остался стоять на месте.

— Вот теперь я окончательно убедился в том, что ты — человек; я понял бы, что ты человек, даже если бы не перевел старинные книги. С тех пор как мы поднялись на башню, в тебе обнаружились поистине человеческие качества: способность на хитрость и обман, верность друзьям и гнев по отношению к предательству. К добру или к худу, друг мой, но ты — такой же человек, как и я.

Тери молча размышлял над словами ученого. Впереди них шагал по ступенькам Деннел. Тери не спускал с него глаз. Он поднимался по лестнице, но ум его пребывал словно в тумане; он пытался разобраться в мучающих его противоречивых мыслях.

Возможно ли, чтобы Рэб оказался прав? И он, в конце концов, настоящий человек? Неужели это и впрямь так уж нелепо?

Тери вспоминал о своем недолгом совместном житье с пси-талантами. Оказывается, не случайно он принял их общество так легко и просто, как будто жить вместе с ними было для него самой естественной вещью на свете — несмотря на то, что до того ни разу не общался с представителями человеческой расы. Ему не только было хорошо с ними; его тянуло к ним, назад — после совсем недолгого общения. Нет, не ради крова или пищи нуждался он в людях. Ему просто нравилось быть с ними.