«Ревун» оказался не только быстр, но и маневренен, он легко лавировал, подчиняясь указаниям лоцмана, и Ксанта, о которой все на время. забыли, без большого труда приспосабливалась к его плавным поворотам. Ей казалось, что все: корабль, море, берег, ветер, подводные скалы и люди на борту, — танцуют сейчас единый стремительный и в то же время строгий и торжественный танец. Во время одного из маневров Ксанта заметила, что туман редеет, и в просвете на мгновение показался город — точнее, городской посад — небольшие аккуратные домики, окруженные усыпанными снегом фруктовыми деревьями. Ксанта успела положить глаз на один из них — белоснежный, отштукатуренный, с соломенной кровлей и решила про себя, что будет считать его домом родителей Андрета. Почему бы нет?

Теперь она ясно понимала, чем пришлось ей пожертвовать ради возможности жить поблизости от Андрета — вот этими давно забытыми ощущениями простора, движения, неизвестности. Но даже сейчас она не могла бы сказать, была ли такая плата непомерно большой или, наоборот, ничтожной. Так или иначе, а обратный обмен совершился, и кажется, вновь наступало время приключений. Прежде Ксанта не слишком жаловала приключения, но сейчас она была, пожалуй, довольна. Чем еще заниматься на старости лет? Да и Дреки уже большой, ему полезно будет взглянуть на мир.

Дреки, легок на помине, тут же появился за ее спиной.

— Ты это видел, парень? — спросила его Ксанта. — Сколько у них парусов!

— Ну да, видел, конечно, — Дреки пожал плечами. Похоже за прошедшие дни он уже попривык к этому чуду.

— А кто такое придумал, ты не знаешь? — продолжала допытываться Ксанта. — Это их Люди Братства научили?

— Вот уж не знаю, не спрашивал, — покачал головой Дреки.

— Так ты спроси! Тебе ведь не велик труд, а мне до смерти любопытно.

— Ну, не знаю… спрошу при случае. Ты вниз не пойдешь? Керви говорит сейчас из-за мыса выйдем, так не на штуку закачает.

— Пошли, коли так.

И, опираясь на плечо сына, Ксанта захромала к люку.

Прошло еще дней десять, Ксанта связала трех овечек, лошадку, ослика, свинку и двух очень симпатичных маленьких тюленей. Тем же гвоздем она немного вспорола наволочку своей подушки и набила игрушки позаимствованными из нее перышками. Ей было немного стыдно — нов конце концов подушки Керви купил для нее, а значит, она могла распоряжаться ими по своему усмотрению. Если вдруг в Хамане выяснится, что у Керви есть дети (а почему бы им не быть, собственно говоря?) так она хоть не с пустыми руками войдет в дом. Надо бы придумать еще какой-нибудь подарок для жены Керви — пояс или, может быть, кошелек? Пожалуй, и пояс и кошелек, дорога еще дальняя. Ксанта потянулась за новым пледом. Все равно в Хамарне надо будет купить местную одежду, а то венеттское платье будет бросаться в глаза и вызывать лишние вопросы.

Она как раз сматывала клубок, обдумывая узор на поясе, когда в каюту спустился Керви.

— Не хотите еще раз подняться на палубу, госпожа Ксанта? — спросил он.

— Конечно! А что случилось?

— Ровным счетом ничего. Просто хочу вам кое-что показать.

— Тогда пойдемте.

Она снова, на этот раз уже почти самостоятельно, взобралась на семь ступенек вверх и толкнула крышку люка.

Снаружи царила ночь. Над головой Ксанты горели огромные яркие звезды. Жрица с досадой подумала, что уже совершенно перепутала день с ночью, пора выбираться из этой клетки.

Сегодня было совсем тихо, море лежало перед нею ровным зеркалом. Корабль спал, все паруса были спущены. Керви тоже полагалось бы отдыхать в такое время. Чего ради он затеял эту прогулку? Они поднялись на корму, и Керви встал позади Ксанты так, чтобы ей было удобно опираться на его руки. Ксанта не могла не признать, что такой способ любоваться окрестностями гораздо приятнее.

— Так что вы хотели мне показать? — спросила она.

— Подождите немного, сейчас увидите. Смотрите вон туда, на восток. Ксанта повернула голову и тут же поняла, о чем говорит Керви. На

востоке, почти над самым горизонтом, можно было различить какое-то странное мерцание. Словно искры загорались на начинающем розоветь небе, одни так и продолжали гореть, затмевая звезды, другие внезапно срывались и падали вниз, оставляя за собой короткий сверкающий хвост. С каждой секундой мерцание усиливалось. И вдруг из-за тонкой вуали облаков на горизонте вырвались лучи солнца, и половина неба вспыхнула гигантской радужной короной. Словно там в небе и впрямь висел огромный венец из бриллиантов, который сейчас засиял во всей красе. А навстречу ему из зенита все сыпался огненный дождь падающих звезд.

— Меч Шелама? — спросила потрясенная Ксанта.

За свою жизнь она много раз видела в небе эту светящуюся полосу, но никогда та не являла себя с таким блеском и роскошью.

— Полотенце Дейи, — поправил Керви с улыбкой.

— Ну да, Венок Судьбы, Материнская Ладонь. А в Хамарне его как

зовут?

— Ожерелье Черепахи.

— Что?!

— Ожерелье Черепахи, — спокойно повторил Керви. — И это — одна из причин того, что я решился просить у вас помощи.