Шрифт:
– Когда это было сказано?
– Вчера утром, как раз перед тем, как мы уехали из Дамаска; я подумал, что это относится к их работе… я не подозревал…
– Как интересно! – сказал итальянец. – Мало-помалу собираются доказательства.
– Вы говорили о мешке с песком, доктор, – сказал Паркер Пайн. – Такое легко сделать?
– Песку кругом сколько угодно, – сказал Луфтис, набирая горсть.
– Можно набить им носок… – неуверенно подсказал О’Райк, – и получится что-то вроде дубинки.
Всем вдруг вспомнились слова Хансли, сказанные недавно: «У меня всегда есть запасные носки…»
После продолжительного молчания вспомнил Паркер Пайн:
– Доктор Луфтис, носки мистера Хансли как будто лежат в кармане его плаща, там, в автобусе…
Все взгляды обратились к человеку, ходившему взад и вперед на некотором расстоянии от автобуса. С того момента, как обнаружили труп, Хансли держался в стороне, и все с пониманием отнеслись к его желанию уединиться: ведь он был дружен со Смитхорстом.
Паркер Пайн обратился к Луфтису:
– Не сходите ли вы за ними, доктор?
Тот нерешительно промямлил:
– Не хотелось бы… Это будет выглядеть непорядочно.
– Тут особый случай, – заметил детектив. – Мы здесь застряли, и нам нужно как можно скорее узнать правду. Если вы принесете нам эти носки, мы будем уверены…
Луфтис пошел, а Паркер Пайн отвел Поли в сторону:
– Вы сидели напротив Смитхорста через проход?
– Да.
– Кто-нибудь проходил по нему?
– Только старая мисс. Она ходила в туалет.
– Она твердо держалась на ногах?
– Не очень, потому что машину трясло.
– И никого другого вы не видели?
– Нет. – Итальянец пристально посмотрел на детектива и спросил: – Кто вы такой, сэр, и почему ведете это расследование, вы же не военный?
– Но у меня большой опыт в таких делах.
– Вы много путешествовали?
– Нет, я долго сидел в кабинете.
Вернулся Луфтис, неся носки. Паркер Пайн взял их и тщательно осмотрел: в одном из них было немного влажного песку. Детектив глубоко вздохнул и объявил:
– Теперь я знаю виновного.
Все глаза обратились к одиноко гуляющему человеку.
– Не могу ли я взглянуть на тело? – спросил Паркер Пайн.
В сопровождении врача он подошел к тому месту, где лежал покрытый брезентом Смитхорст. Луфтис откинул брезент:
– Тут нечего смотреть.
Паркер Пайн взглянул на яркий галстук мертвого.
– Итак, – сказал детектив, – он учился в Итоне.
Доктор казался удивленным, и удивление его усилилось, когда Паркер Пайн задал вопрос:
– Что вы знаете о молодом Вильямсоне?
– Ничего. Я встретился с ним в Бейруте, приехав из Египта. А почему вы спрашиваете?
– Из-за его показаний человека могут повесить… Надо быть осторожнее с такими вещами.
Паркер Пайн продолжал осматривать воротничок и галстук мертвого. Расстегнув воротничок, он воскликнул:
– Смотрите!
На задней его части виднелось небольшое кровавое пятно, и детектив склонился ниже, чтобы осмотреть шею.
– Этого человека не ударили, доктор! Ему прокололи основание черепа… Вот взгляните, тут маленькая ранка!
– А я ничего не заметил!
– У вас просто сложилось предвзятое мнение, – ответил Паркер Пайн. – Вы думали об ударе по голове, поэтому не обратили внимания на эту ранку. Точный удар каким-то инструментом с острым концом вызвал мгновенную смерть. Жертва даже не вскрикнула!
– Вы имеете в виду стилет? Предполагаете, что Поли…
– В умах граждан итальянцы и стилеты неразлучны… Смотрите! К нам приближается машина!
На горизонте показался туристический кар. О’Райк подошел к беседующим и сказал:
– Отлично! Дамы могут пересесть в эту машину.
– А убийца? – спросил Паркер Пайн.
– Вы говорите о Хансли?
– Нет, я знаю, что он не виновен.
– Вы знаете… Откуда?
– В его носке был песок.
Летчик был ошеломлен, а детектив продолжал:
– По-видимому, мои слова покажутся вам нелогичными, мой мальчик, но это не так: Смитхорста не ударили, а закололи. – Он помолчал немного, а потом продолжил: – Вспомните мой разговор с ним в кафе: меня поразила одна фраза. Когда я сказал, что люди поверяют мне свои тайны, он спросил: «И вам тоже?» Это не кажется вам странным? Скорее всего, речь шла не об утечке информации по их ведомству, а о махинациях Самюэла Лонга.