Но здесь… у меня как будто выбили почву из-под ног. Силы, выдержка и хладнокровие разом покинули меня. Этот мужчина — невысокого роста, я была немного выше его — та-а-ак на меня смотрел… И я чувствовала, как вот сейчас, сию минуту меня хватит настоящий солнечный удар.

Коле? Пете? Васе? была дана немедленная отставка. Я съехала из отеля, и мы сняли комнату в частном доме. Это было сумасшедшее сочинское лето. Мы оба потеряли голову от любовной лихорадки и не стыдились этого. Я до сих пор помню наши любовные ласки, то томительно-долгие, то яростно-быстрые; сухие, прокаленные солнцем и морской солью тела, вкус жарких губ и то любовное изнурение, которое не приносило утоления, а наоборот, разжигало жажду. Мы, как путники в пустыне, никак не могли напиться водой и постоянно хотели друг друга.

Вопрос, что будет потом, нами не поднимался. Где-то в глубине души я понимала, что это — курортный роман. Очень красивый, очень яркий. Но скоротечный, и сожалеть об этом не стоит. У меня останутся прекрасные воспоминания. Так я говорила сама с собой, подготавливая себя к предстоящему расставанию. У Володи, судя по всему, была бурная личная жизнь. Ему на сотовый часто приходили эсэмэски. Один раз я не утерпела и прочитала их, когда он мылся в душе. Там были Вики, Тани и Ларисы, которые спрашивали его, когда он вернется, и уверяли, что страшно по нему соскучились. Мне попался еще тот кобелина!

Вечером накануне отлета мы были непривычно молчаливы. Сходили в ресторан, потом погуляли по набережной. В комнате быстро собрали вещи. Володя подкинул вверх монету.

— Вот и все! Жаль, что забыли в воду монетку бросить, чтобы еще раз вернуться сюда. Такая есть примета.

— Знаю, — откликнулась я. — Действительно жаль, что забыли.

— Ну и ладно.

Володя посмотрел на меня, и мне показалось, что он хотел что-то сказать, но сдержался.

— Завтра будем в Москве. Телефончик свой не оставишь?

— А зачем?

— Ну… — он почесал подбородок, — просто так. Может, созвонимся и встретимся?

— Вряд ли.

— Это почему?

— Курортный роман закончился. У меня — своя жизнь. У тебя — своя.

— Ну да! Точно. — Возникла пауза. — Так телефончик дашь?

Я продиктовала ему неправильный номер телефона. Мне не хотелось, чтобы он звонил. Я боялась… себя. Боялась привязаться к нему и страдать, боялась конкурировать с Виками и Ларисами, боялась, что там, в Москве, он быстро разочаруется во мне и бросит. А я буду страшно переживать. Ведь обычно от мужчин первой уходила я!

Мы расстались в аэропорту, Володя обещал позвонить. Мы небрежно чмокнулись, и я побежала ловить такси. Вдруг меня словно ударило током, и я обернулась. Володя уже не смотрел на меня; он кому-то названивал, погруженный в свои дела.

Прошла неделя, вторая, и вот к концу третьей недели на меня накатила такая тоска, хоть волком вой. Я казнила себя за то, что дала неверный номер телефона, испугалась непонятно чего. Ну бросил бы, и что здесь такого? Зато встретились бы еще пару раз. К тому же в Москве зарядили дожди — погодка под стать настроению, и я сидела вечерами дома, никуда не выходя. Даже телевизор не включала.

И вот однажды в дверь раздался звонок. Я поглядела в глазок — никого не было. Что за шутки? Я уже собралась отойти от двери, как услышала:

— И долго я буду здесь торчать? Давай открывай! Я распахнула дверь.

— Володя! — повисла я на нем, не вытирая слез, которые хлынули из глаз. — Володя! Прости меня, я тебе дала неправильный телефон. Сама не знаю, зачем я это сделала. Дура набитая! Как ты меня нашел?

— Ну… я взял твой телефон еще раньше, чем ты его дала мне.

— Каким образом? — не поняла я.

— Спер из сотового, когда ты умывалась утром. А твой адрес взял из паспорта. Посмотрел и записал.

Я рассмеялась.

— Молодец! А чего тогда раньше не звонил и не приезжал? Володя отвел взгляд в сторону.

— Разные дела были, — выдавил он хриплым голосом.

И вдруг я все поняла: мы оба, сильные, самостоятельные, взрослые люди, страшно боялись привязаться друг к другу, потерять себя: ведь любые настоящие отношения — это бесконечный компромисс, когда ты можешь отказаться от чего угодно ради другого человека. А это всегда нелегко. Не случайно мужчины так дорожат своей свободой. Им кажется, что с браком они потеряют какую-то важную часть себя.

— Господи, Володя, — тихо сказала я. — Какие же мы глупые!

— Точно! — подхватил он. — Прости, даже цветов не принес. Не подумал. Шел и трясся: вдруг ты меня прогонишь. Я сейчас схожу за ними.

— Нет! — выкрикнула я. — Не надо. Не уходи! Я обойдусь и без цветов.

Он остался у меня. А через полгода мы поженились. И с тех пор я ощущала себя самой счастливой женщиной в мире. Но вот в последнее время… Я снова нахмурилась. У Володи были какие-то сложности в бизнесе, а он скрывал их от меня…