Спать на деревьях я не умел, и ночью у, меня было достаточно времени обдумать все, что произошло, понять в какой неприятной ситуации я оказался и набросать приблизительный план действий по возвращению обратно. Похоже на то, что солдаты с блокпоста не в самоволку ушли, и не на ремонт высоковольтного заграждения, а с ними что-то произошло. Что — пока не понятно, но что-то нехорошее точно. Кто-то ведь звал на помощь, царствие ему небесное, жаль мужика, иначе зная, какие хрени здесь водятся, военные бы ни за что не оставили свой пост без охраны. Еще и ночная бомбардировка подтверждает мои догадки. Видимо пришла поддержка и решила показать всяким хреням кто в зоне хозяин. Они же не знали что я здесь, иначе бы выслали поисковую команду. Есть еще вариант, что они найдут мою машину, поймут, что произошло и отправят на поиски группу, но скорее всего этого не произойдет. На это буду надеяться в последнюю очередь.

Еще можно дождаться рассвета и самому отправиться к блокпосту, но в какой стороне он находится я так и не смог определить, уж очень интенсивная была ночью пробежка, как-то было не до запоминания ориентиров на местности. Да и бродить по этому лесу не зная направления можно очень долго, а еще и хрени всякой в нем полно. Оставаться здесь и умирать с голоду и холоду или еще, от какой напасти? Так в раздумьях и переживаниях прошла вся ночь. О мутантах и НЛО я старался не думать, но и их присутствия не исключал. Каждый лесной звук шишка где-нибудь упадет, или ветка треснет — становился для меня объектом повышенного внимания. Так и сидел всю ночь, тараща глаза в темноту, боясь моргнуть и стараясь рассмотреть надвигающуюся на меня из неизвестности смертельную опасность.

Незаметно наступил рассвет. Замерз как собака. Я еще немного подождал, пока ночь отступит полностью и уступит место утру окончательно, и решил слезать с дерева. Собрался с силами и через полчаса решил слезать с дерева во второй раз, и только на третий раз я решил слезать окончательно, но так и остался сидеть наверху. Страшновато как-то. Потом я вспомнил, что не курил с того момента как был на Блокпосте и дал себе клятвенное обещание, что вот сейчас покурю, и обязательно слезу вниз. Надо же. Я за всю ночь ни разу не подумал о сигарете, вот как надо бросать курить, а то придумали пластыри какие-то да кодировку — тьфу. Я поискал по карманам и извлек на свет божий, пачку прихваченных мной в караулке сигарет Припять. Без фильтра. Никогда таких не курил. Чиркнул зажигалкой. Закурил. Странный вкус, вроде бы без фильтра, а вполне приличные сигареты. Покурив, я почувствовал прилив сил, энергии и бодрости духа. Ситуация мне показалась не такой уж и безнадежной, небо не таким уж и пасмурным да и сама жизнь не такой плохой. Я жив, что еще может быть важней и это главное. Все-таки никотиновое голодание дало о себе знать, нужно было раньше покурить.

К тому моменту, когда я слез с дерева наступило около двенадцати часов дня, и я стал осуществлять продуманный мной за ночь план. Ночью он мне показался не очень хорошим, а вот сейчас выглядел гениальнейшим. По моей теории зону должны были патрулировать на вертолетах, кому охота здесь пешком бродить, и вот когда такой патрульный вертолет будет пролетать мимо, а я услышу, когда он будет пролетать, я зажгу сигнальный огонь, они увидят дым — и все, я почти дома. Эх, Робинзон Крузо ты все-таки был прав. План был прост как велосипед, а как гласит народная мудрость все гениальное просто.

Воодушевленный своей гениальностью, я стал собирать подходящие для костра сухие ветки, и стаскивать их в кучу метрах в пяти от моего спасительного дерева. Кострище росло быстро, удостоверившись что из того что я натаскал, выйдет хороший костер, способный зажарить хрень с потрохами, я засыпал его листвой, для большего дыма, и стал ждать вертолет. Все это время пока я находился не на дереве мои глаза и чувства работали на пределе. Один глаз замечал нужную мне веточку, а второй сканировал пространство вокруг. Любое подозрительное деревце или колыхнувшийся куст удостаивались самого серьезного внимания. Я становился шизофреником.

Пока ждал вертолет, я решил провести ревизию имеющихся у меня предметов. Главным из них был нож, в данной ситуации это просто золото, затем в карманах куртки обнаружились: документы на машину, ключи от нее же, пропуск из КПП, зажигалка, две пачки сигарет, газовый баллончик (интересно а на местных мутантов он действует?), пол пачки жевательной резинки и один презерватив. Больше в моих карманах не оказалось ничего. Безвозвратно были утеряны лишь телефон и монтировка. Монтировку я, наверное, оставил в караулке, когда делал чай, а вот судьба телефона так и осталась неизвестной. Я растолкал все обратно по карманам, лишь из портмоне, для документов на машину, достав старые визитные карточки, которые пошли на розжиг костра.

Время шло, а вертолета все не было. Прошло часа три, и моя теория начинала разваливаться на глазах. По-видимому, они не патрулируют зону на вертолетах. Остается надеяться на дозорных блокпоста. Может они увидят. Я поджег костер, сел в сторонке и стал смотреть, как забирается пламя.

Мой сигнальный костер начинал разгораться. Сначала загорелись визитки, поджигая мелкие веточки, потом ветки толще, и через пару минут, из сырых листьев повалил густой белый дым. Я сидел у костра, любуясь своим детищем, и услышал сзади сухой металлический щелчок до боли похожий на звук от спуска предохранителя на автомате.

— Руки вгору, и медленно, — прозвучал за моей спиной сухой человеческий голос, — и не вздумай шалить.

— Я просто…, -начал было говорить я, но меня перебили.

— Я сказал руки вгору! — мне было достаточно всей серьезности ситуации, я замолчал и поднял руки туда, где, по мнению говорящего из-за моей спины человека, должна была находиться гора.

Автоматчик остался, сзади удерживая меня на мушке, а второй человек, который так же появился из-за спины, видимо его напарник, подошел к костру, и начал быстро разбрасывать его ногами, тем самым разрушая мою надежду на спасение. Он был одет в плащ защитного цвета, капюшон был отброшен назад, а на голове повязана того же цвета бандана. Из-под банданы свисали длинные седые волосы, касающиеся его плеч, на щеках двухнедельная седая щетина и шрам, поднимающийся от подбородка и тянущийся через всю щеку к правому глазу. Все его лицо покрывали небольшие морщины, и по виду ему можно было дать лет шестьдесят. На плече его висел автомат, неизвестной мне модели, а за спиной тощий рюкзак. Он разбрасывал костер своими увесистыми ботинками на шнуровке, и затаптывал уже разгоревшиеся ветки.