В данный момент он восседал за огромным письменным столом красного дерева в своем красивом кабинете на втором этаже и доброжелательно, но строго говорил что-то клиенту, который выглядел подавленным. Ричард Эджертон был человеком интересным: высокий, темные волосы, слегка тронутые у висков сединой, проницательные серые глаза. Советы его всегда были удачны, но он был весьма прямолинеен.

– Честно говоря, Фредди, тебе совсем не на что опереться, – говорил он. – Еще с этими твоими письмами.

– Но ты же не думаешь… – не поднимая головы, пробормотал Фредди.

– Нет, не думаю, – сказал Эджертон. – Единственная надежда – это уладить все без судебного разбирательства. Ведь могут заявить, что ты оказался в положении, позволяющем обвинить тебя в преступных намерениях.

– Послушай, Ричард, это уж слишком.

На столе у Эджертона раздался тихий телефонный звонок. Он нехотя поднял трубку:

– Я, кажется, просил меня не беспокоить.

На другом конце что-то пробормотали. Эджертон сказал:

– А-а, понятно. Да, да. Попросите ее подо-ждать, пожалуйста. – Он положил трубку и снова повернулся к своему удрученному клиенту: – Послушай, Фредди, я знаю закон, а ты нет. Ты попал в серьезную переделку. Постараюсь тебя вытащить, но предупреждаю, это тебе влетит в копеечку. Не думаю, что они согласятся меньше чем на двенадцать тысяч.

– Двенадцать тысяч?! – ужаснулся несчастный Фредди. – Да ты что, Ричард! У меня нет таких денег.

– Придется раздобыть. Всегда есть какие-то возможности. Если она на двенадцати тысячах успокоится, считай, что тебе повезло, а если обратишься в суд, это обойдется тебе гораздо дороже.

– Вы, адвокаты! – воскликнул Фредди. – Все вы просто акулы! – Он поднялся. – Ну, Ричард, я рассчитываю, что ты для меня постараешься, старина. – Он откланялся.

Ричард Эджертон выбросил Фредди и его дело из головы и, сосредоточиваясь на следующем клиенте, произнес про себя: «Достопочтенная Эльвира Блейк. Интересно, что она собой представляет…»

Он поднял трубку:

– Лорд Фредерик ушел. Пригласите сюда мисс Блейк, пожалуйста.

Поджидая ее, он произвел кое-какие расчеты в своем блокноте. Сколько же лет прошло? Ей должно быть пятнадцать… или семнадцать, а может, и больше. Время летит. Дочь Конистона, подумал он, дочь Бесс. Интересно, в кого из них она пошла?

Дверь отворилась, клерк объявил мисс Эльвиру Блейк, и девушка вошла в комнату. Эджертон поднялся из своего кресла и пошел ей навстречу. Внешне, подумал он, она не напоминает ни одного из родителей. Высокая, тоненькая, краски Бесс, но нет той живости, что-то в ней кроется старомодное. Хотя тут трудно быть уверенным, ведь сейчас в моде как раз рюши и высокая талия.

– Так-так, – сказал он, пожимая ей руку. – Вот неожиданность. Последний раз я видел вас, когда вам было одиннадцать. Проходите и садитесь вот сюда.

– Видимо, – проговорила Эльвира нерешительно, – мне следовало написать вам. Написать и просить о встрече. Что-то в этом роде, но я как-то вдруг решилась, и мне показалось, что нельзя упустить такую возможность, раз уж я оказалась в Лондоне.

– А что вы делаете в Лондоне?

– Занимаюсь зубами.

– Зубы – это ужасно, – посочувствовал Эджертон. – Они нас мучают от колыбели до могилы. Но я благодарен вашим зубам, если они доставили мне удовольствие видеть вас. Подождите-ка: вы ведь были в Италии? Заканчивали там свое образование в одном из этих заведений для девушек?

– Да, – ответила Эльвира, – у графини Мартинелли. Но я уже с этим покончила. Я поживу у Мелфордов в Кенте до тех пор, пока не решу, чем буду заниматься в дальнейшем.

– Надеюсь, вы выберете что-нибудь стоящее. Не подумываете об университете или о чем-нибудь подобном?

– Нет, – сказала Эльвира, – боюсь, я для этого не достаточно умна. – Она помолчала и добавила: – Полагаю, вам пришлось бы согласиться на все, чего мне захочется.

Проницательные глаза Эджертона впились в нее.

– Я один из ваших опекунов, в соответствии с волей вашего покойного отца, это так, – сказал он. – Посему у вас есть право обращаться ко мне в любое время.

Эльвира вежливо поблагодарила.

Эджертон спросил:

– Вас что-нибудь беспокоит?

– Нет. Не совсем. Видите ли, просто я ничего не знаю. Никто мне никогда ничего не рассказывал. А не всегда хочется расспрашивать.

Он внимательно взглянул на нее:

– Вы имеете в виду себя саму?

– Да, – сказала она. – Как хорошо, что вы меня понимаете. Дядя Дерек… – Она запнулась.