— Это я уже понял. Говорят, университет общественной безопасности согласился предоставить вам ее до конца следствия, но вы отклонили предложение.

Ему известна каждая деталь, отметил Ли.

— Именно так. — Признание прозвучало неохотно.

— Вот и отлично. Не думаю, чтобы это было политически правильно — позволить им учить нас.

— Очень жаль, генерал. — Ли Янь почувствовал, как к нему возвращается уверенность. — Но сегодня утром я передумал и согласился принять ее помощь.

Лицо Цзэна потемнело.

— Причина?

— Обсудив ситуацию с дядей, я… пришел к выводу, что отказываться от столь грамотного эксперта лишь по причине американского гражданства было бы недальновидно и просто глупо. По крайней мере так считает мой дядя. Но если вы придерживаетесь иного мнения…

— Упаси небо, кто я такой, чтобы спорить с твоим дядюшкой? — В голосе генерала слышалось явное раздражение. Усилием воли Цзэн заставил себя спокойно продолжить: — Теперь понятно, почему тебе не составляет особого труда идти по его стопам.

— У Ифу слишком широкий шаг, генерал. Мне за ним не угнаться.

Откинувшись на спинку кресла, Цзэн Сюнь задумчиво смотрел в потолок. Правая рука его опустилась в карман кителя, достала пачку сигарет. Заместитель генерального прокурора щелкнул зажигалкой и резко подался вперед. Решение в его голове уже созрело.

— О ходе расследования докладывать мне ежедневно, в письменной форме. Чао Хэн был достаточно известным ученым, консультантом правительства. Его убийцу необходимо найти. Отчет будешь писать лично, каждый вечер — с тем чтобы утром бумага уже лежала на моем столе. Ясно? — Ли Янь кивнул. — Все, свободен.

Генерал раскрыл лежавшую перед ним кожаную папку.

Коридор казался Уэйду бесконечным. Боб еле успевал за разгневанной Маргарет, которая, не стесняясь, выплескивала на спутника свою ярость:

— Сначала мне говорят, что им нужна моя помощь! Потом этот умник решает, что она избыточна. Она для них, видите ли, избыточна!

— Я уверен, Маргарет, тут какая-то неточность в переводе. Ли Янь хотел сказать совершенно другое.

— Правда? Не знаю, что он там хотел сказать вчера, но сегодня утром он уже переменил свое решение. Проснулся, наверное, и понял, каким идиотом выставил себя накануне. Теперь помощь моя вовсе не избыточна, а желанна! Как будто я им навязываюсь! Они просят, а в результате я оказываюсь лишней. И вечные рассуждения о потере лица. О Боже!

Конечно, подумал Боб, «избыточна» — не самое удачное слово. Скорее всего Вероника попыталась обогатить свой лексикон. Попытка обернулась бестактностью, и переводчице нужно будет это объяснить. Что же касается гордости Маргарет, то тут, к сожалению, ничего не поправишь. Обида занозой засела у нее в душе.

— Как вы намерены поступить?

— Не решила. Знаю только, чего мне хочется. Хочется послать их ко всем чертям!

— Это вряд ли пойдет на пользу американо-китайским отношениям.

— Мне нет до них никакого дела.

— Видите ли, — от быстрой ходьбы Уэйд сбивался с дыхания, — половина судебных медиков США без колебаний отдали бы правую руку за то, чтобы участвовать в расследовании убийства в Пекине.

— Ради всего святого, Боб! Кто-нибудь в мире слышал об одноруком патологоанатоме?

— Но вы меня поняли. — Заметив на лице Маргарет скептическую усмешку, Уэйд разозлился. — В конце концов, пунктик о помощи китайской полиции только украсит ваше резюме. Об этом вы думали?

Маргарет остановилась так внезапно, что компьютерщик чуть не сбил ее с ног. Пытаясь сохранить равновесие, он нелепо взмахнул руками.

— Господи, что с вами?

В глазах молодой женщины вспыхнули огоньки.

— Но если я все-таки соглашусь, им придется заплатить за эту услугу. Должна же я нарабатывать гуаньси! Или нет?

Детективы обсуждали ход расследования уже более двух часов. От табачного дыма в комнате было нечем дышать. Ничто в показаниях опрошенных не пролило и тонкого лучика света на хотя бы одно из убийств. Агенты полиции торчали в парке Житань с шести утра: задавали вопросы, пытались разбудить человеческую память, выудить из нее малейшую деталь происшедшего, — но впустую. Известным оставалось очень и очень немногое, фактически только имена жертв, но никак не мотивы, которыми могли руководствоваться убийцы. Существовала, правда, гипотетическая связь между Чао Хэном и Мао Мао — наркотики, однако и тут следствию не удалось установить, что двое мужчин были по меньшей мере знакомы друг с другом.