Маргарет стояла, пораженная развернувшимся перед ней спектаклем — и трагедией, и фарсом.

— Может быть, все-таки объясните мне, что случилось, доктор Маккорд? — Тихий ее голос, почти шепот, едва внятным эхом отразился от мраморных террас.

Из тучного тела американца будто выпустили весь воздух. Джей Ди сник.

— За программу эксперимента с суперрисом отвечал Чао Хэн. Он был ставленником Пана. К разработке нового сорта Чао привлек и меня. Последовала сделка с моими патронами из «Гроган индастриз». Они только обрадовались возможности вложить деньги: Пан Сяошэн спешил, а договор сулил немыслимую прибыль. Правительство США ни во что не вмешивалось. Наши генетики обрели шанс воплотить свои теории на практике. В случае удачи им был гарантирован патент и широкая дорога на мировой рынок. Это пахло миллиардами долларов. Триллионами! А китайцы? Их удовлетворили полные закрома. Пан готовился стать личностью, которая поведет нацию в третье тысячелетие. Не хватало только одного — суперриса. И я создал его.

Опустив плечи, Маккорд начал мелкими шажками расхаживать по нижней террасе.

— Господи, все было просто великолепно! Сорт вышел стойким к болезням, на него не покушались ни вредители, ни грибок. Он превзошел самые смелые ожидания. Урожайность подскочила на сто процентов.

— Как вы этого достигли? — спросила Маргарет.

Маккорд стремительно развернулся, глаза его сверкали.

— Как? Без труда. В примитивности метода скрывалось его совершенство. Я взял ген холеры, тот самый, что несет в себе смерть, и встроил этого маленького убийцу в клетку риса.

Ее охватил ужас.

— Вы… вы сошли с ума!

Покачав головой, Джей Ди желчно улыбнулся:

— Вовсе нет. Ген отнимает жизнь у всего: у насекомых, бактерий, вирусов…

— И людей.

— Ошиблись! При нагревании он погибает, а рис после варки остается таким же вкусным, каким был всегда. Требовалось лишь поместить ген в зернышко. Мои технологии переступили за грань искусства. Но об этом я уже говорил. — Маккорд оттопырил мизинец правой руки. — Помните?

— Да, — сухо ответила Маргарет. — Ваш крошечный пенис.

— Я приклеил ген холеры к дружелюбному вирусу и послал его размножаться в ДНК рисового зерна.

— К дружелюбному? — не удержалась от сарказма Маргарет.

Брови американца сошлись на переносице.

— Разумеется. В моем случае им стал мозаичный вирус цветной капусты, которую люди едят на протяжении тысячелетий.

— А потом вы решили, что будет неплохо скормить человечеству ген холеры и капустный вирус — под видом нового сорта риса?

— Но это сработало, причем без всякого вреда для человечества. — От защиты Маккорд перешел к нападению. — Мы провели ряд полевых испытаний на юге страны. Наши специалисты прожили год, питаясь одним рисом, прежде чем об эксперименте рассказала пресса. Итог ошеломил всех: вкусовые качества риса улучшились! Никто не умер. — Он закурил вторую сигарету. — Три года назад мой сорт высадили по всему Китаю. Результат был феноменальным, доктор Кэмпбелл. Феноменальным! Урожай вырос в два раза. Прощай, голод!

— И да здравствует прибыль.

— А почему нет? Мы вложили огромные деньги, пошли на риск. Разве это не заслуживает компенсации?

— У меня такое ощущение, что где-то в недалеком будущем население Земли столкнется с одним серьезным «но».

Маккорд окинул собеседницу неприязненным взглядом, пустил к темному небу струю дыма.

— О болезни Чао мне ничего не сказали. Примерно год назад врачи обнаружили у него нечто похожее на СПИД. Бедняга любил мальчиков, если не знаете. — Американец брезгливо сморщился. — Начали лечить, однако самые действенные препараты не помогали. Медики всполошились, и Пан распорядился перевести их пациента в триста первый военный госпиталь. — Массивная грудь Джея Ди вздымалась, как у бегуна, который закончил марафонскую дистанцию. — Лаборатория выявила у Чао неизвестный ретровирус: тот дремал в мозгу и года четыре никак не давал о себе знать. Спустя некоторое время он пробудился и стал пожирать соседние клетки, перекинулся в кроветворные органы. Иммунная система рухнула, как при СПИДе, только гораздо хуже. А еще его было почти невозможно идентифицировать — эта тварь мутировала быстрее, чем успеешь сказать «засек!».

С минуту оба смотрели друг на друга, и лишь потом Маргарет осознала страшную правду.

— Боже! Значит, в рисовых зернах поселилась сама смерть!

Маккорд отвел взгляд, пыхнул сигаретой.

— По-видимому, на какой-то стадии эксперимента наш дружелюбный малыш из цветной капусты вступил в контакт с другим безобидным — при нормальных условиях — вирусом. — Последовал долгий-долгий вздох. — И на свет появился мутант, законный отпрыск двух своих родителей. Исследователи назвали его икс-вирусом риса, ИBP. О его существовании никто не подозревал.

Маргарет пыталась осмыслить услышанное. Кровь бешено стучала в висках, толчками пульсировала в сонной артерии, наливался тяжестью затылок. Усилием воли она разжала плотно сомкнутые губы.

— По-вашему, он так и остался в клетках риса?

Генетик кивнул.

— Того риса, который люди сеют и продолжают есть?

Новый утвердительный кивок.

— И с каждой ложкой человек заглатывает бессчетное количество особей… как его? ИBP?

Маккорд повернул голову к шершавому стволу кипариса.