— Что, как мне кажется, взаимно, — ехидно заметила Эша.

— Сироту любой норовит обидеть, — поджав губы, осуждающе произнесла Руфина.

— Фи, Лентола! — живо присоединилась Эша.

Уязвленная Лентола взвилась, бросив искромсанную грушу:

— Прекратите лить слезы по его сиротству! У нашей сиротки красные щеки, блестящие глаза и волчий аппетит! Ирений говорит, он с легкостью поднимает острый молот, одежда Мервина уже трещит на нем по швам, а вы не перестаете защищать его от воображаемых напастей!

— Попрекаешь ребенка отменным здоровьем? — хмуро осведомилась Руфина.

Эша хмыкнула с улыбкой:

— Скорее, испорченное вчера свидание стучится пеплом в ее сердце.

Красивое лицо Лентолы исказилось. Поддразнивая ее, Эша заливисто рассмеялась:

— Сестра, ты, к сожалению, не в силах это оценить, но мысль была гениальная! Я бы не додумалась натянуть трос от Дозорной башни до восточной Мостовой и пролететь между ними в петле.

Лентола взвизгнула:

— Он целиком высадил ногами окно!

— Мальчик не учел провис, — поправила ее Руфина.

— Он всё учел! — пискнула Габриэль с другого конца стола. — Но расстояние оказалось очень большим!

Младшая в семье, это она помогала Филю готовить его последнюю проделку и потому сидела тихо, как мышь под метлой. Однако такой несправедливости Габриэль не вынесла.

Изящный нос Лентолы заострился от злости:

— Он сбил подсвечники со стола и сжег мою кружевную накидку! Я получила ожог, а у Астона пострадал мундир!

Эша проговорила тихо:

— Сгореть заживо от ужина при свечах, что может быть романтичнее?

Лентола продолжала, размахивая руками:

— Он стяжал славу возмутителя спокойствия, пробыв в Хальмстеме только лишь месяц! Проживи он тут еще неделю, его имя будут знать все собаки Империи! У меня уже интересовались в Кейплиге, не открыли ли мы здесь приютный дом!

— А вот и главная причина, — улыбнулась во весь рот Эша. Она подцепила с тарелки сырную лепешку и принялась ее методично обгрызать. Левый глаз ее сам собой съехал к переносице.

— Совершенно верно, — раздался вдруг в гостиной властный голос.

У говорившего было худое лицо, черные с проседью волосы и красные от постоянного недосыпания глаза. Едва мужчина произнес свои слова, все присутствующие умолкли и повернулись к нему.

Господин Фе пользовался в семье безусловным авторитетом. Даже госпожа Фе, пререкаться с которой смели немногие, никогда не вступала с ним в спор, по крайней мере при детях. Она также находилась в гостиной, но вмешиваться в перепалку не собиралась, пока соблюдались приличия.

— Вчера я получил запрос, что у нас здесь за ребенок и как мы намерены с ним поступить… Мы не можем дольше тянуть.

Эша с Руфиной быстро переглянулись.

— Тебе, конечно, виднее, отец, — сказала Руфина неуверенно, — но я полагала… В конце концов, ты член Совета.

— Блаженные, — бросила Эша убежденно. — Это Детская Служба, пронюхали всё-таки!

Г-н Фе сдержанно кивнул. Лентола помрачнела. Эша с Руфиной повернулись к ней.

— Не твой ли женишок доложил? — угрожающе проговорила Руфина. Лентола прервала ее с истерикой в голосе:

— Астон никогда такого не сделает, Фина, думай, что говоришь!

— Беспокоиться не стоит, — сказал г-н Фе. — Они знают, что мальчик очнулся у Внутренней Границы после того, как их галею разбило о камни. Непонятно только, как его забросило в Преддверие. Мы все знаем, о чем поется в сердарских песнях, поэтому он несет в себе загадку, которую надо разгадать для нашей же безопасности. Он сирота, и мог бы остаться у нас. Но он старше пяти лет, так что должен быть отправлен назад. Однако он сразу ступил на казенную землю, оттого Казне решать, что с ним делать. Только решать пока некому — Флавиона лишь в конце месяца займет свой пост. Принимая это во внимание, Детская Служба предлагает нам забрать его хоть завтра.

Лентола вскочила на ноги.

— Да, да, да, — воскликнула она, выбегая из-за стола, — прямо сейчас, я мигом принесу птицу!

Она одернула без того безупречно сидевшее на ней платье и устремилась к выходу. Ее остановил мрачный и решительный голос Руфины:

— А я сверну ей голову. Ты не поступишь так с малышом!

На разлетевшихся веером волосах Лентолы вспыхнул солнечный свет, так стремительно она обернулась.

— «Малышом»? — проговорила она раздраженно, останавливаясь. — Я не так представляла себе маленького благодарного сироту!