Возраст — самый различный. Жертвы обоего пола.

Вряд ли за этим стоит какой-нибудь сексуальный маньяк, заключил Фредрик Дрюм, складывая газету и отодвигая ее в сторону. Он не собирался впутываться в это дело.

Не собирался? Он, Пилигрим?

Фредрик посмотрел на ближайшие столики. Среди посетителей выделялись сидящие порознь двое элегантно одетых мужчин. Следователи из Парижа. Надо думать, не они одни размещены на стратегических позициях в округе. Сент-Эмильон с прилегающим районом занимал не такую уж большую территорию. Естественно, приезжие бросаются в глаза.

Фредрик расплатился и направился вверх по тесной улочке, через Каданские ворота, к францисканскому монастырю XV века. Выбрал место и сел у стены перед монастырем, откуда был виден почти весь городок, слабо освещенный редкими уличными фонарями. Тихий городок.

С крыши монастыря за его спиной взлетели голуби. Мощные серые монастырские стены хранили безмолвие. За ними были сплошь одни развалины, остатки келий, поросшие бурьяном. Но по словам местных жителей, каждую неделю, в ночь на среду, когда церковный колокол пробьет двенадцать, оттуда доносился детский плач. Ему об этом совершенно серьезно поведал один бывший виноторговец, пенсионер, вместе с которым он как-то вечером сидел за столиком на площади, и окружающие кивали, подтверждая его слова.

Фредрик улыбнулся. Теперь прибавится пищи суеверию… Достав из кармана звездный кристалл, он поднес его почти вплотную к правому глазу и прищурился. Нормальный желтоватый цвет.

До полуночи оставалось три часа.

Дискотека. Фредрик Дрюм знал, что в Сент-Эмильоне есть дискотека, и решил сходить туда. Не мешает послушать музыку. Основательно прочистить мозги, засоренные мыслями о событиях истекших суток. Глядишь, снова захочется выпить бутылочку доброго вина?

Помещение дискотеки было забито молодыми людьми, табачным дымом и громкой музыкой. Стробоскоп и световой орган создавали надлежащую психоделическую атмосферу. Фредрик остановил свой выбор на столике, за которым сидела молодая пара. Они не обратили на него внимания, всецело занятые познанием губ друг друга.

Что-то кольнуло в груди, чуть-чуть. Воспоминание о Миа Мунк?

Он заказал кружку пива и отдался воздействию Майкла Джексона. Хорошо-то как… Фредрик Дрюм перенесся совсем в другую страну, совсем в другое время.

Сейчас он находился в Кноссе. Древняя культура, диковинные обычаи… Он видел ритуальные игры: юные девушки в белом легко танцуют перед ревущим быком. Элегантные шаги — быстро назад, потом вперед, и грациозное сальто через голову разъяренного животного с точным приземлением за его спиной. Судьи единогласно ставят десять баллов. Бокал светлого медового вина красавицам, затем — освежающее купание в мраморном бассейне! Да только все не так, не так. А вот как на самом деле: торопливые нервные шаги перед быком, страх на миловидных бледных лицах, бык бросается вперед, и юная девушка, пронзенная рогами, летит, истекая кровью, на землю у ног жрецов, которые привычными движениями сильных рук подхватывают ее и отправляют вниз головой в место последнего успокоения — стоящий наготове огромный пифос.

Археолог Эванс — лжец, обманщик.

Майкл Вентрис, верный последователь мастера, истолковал линейное письмо Б в его духе, приукрашая минойскую культуру.

Целующаяся пара ушла. С минуту Фредрик Дрюм сидел один. Затем на стул напротив опустилась девушка. Фредрик старался не глядеть на нее, вертел головой и так и сяк, однако, невольно задерживал взгляд на ее лице. Удивительнокрасивое создание. Ждет кавалера?

Прошло десять минут, никакие кавалеры не появились, девушка продолжала сидеть напротив него, держа в руке бокал и созерцая столешницу, и тогда Фредрик прокашлялся, заглушая музыку.

Она подняла взгляд.

«И не пытайся», — говорили ее глаза.

«А я и не думал», — мысленно ответил Фредрик, малость смутившись, однако, позволил себе слегка улыбнуться.

После еще десяти минут, когда Фредрик почувствовал, что начинает превращаться в истукана, он резко встал, поклонился и вымолвил:

— Разрешите?

Диск-жокей поставил рок, властный ритм пронизал все тело, как тут устоять. Она отодвинула свой бокал, встала и последовала за ним.

Рок! С ноющими мышцами и костями Фредрик Дрюм двигался как деревянный. Каждая клеточка стонала, но отступать было поздно.

Сплошное мучение… А девушка перед ним танцевала грациозно и легко, как пушинка. Он попробовал изобразить кое-какие отработанные коленца, и даже что-то получилось, но и тут он напрасно пытался поймать ее взгляд. Для нее он был бесплотной тенью. «Берегись, — подумал он. — Я бык, у меня острые рога!»

Когда они сели, он, прежде чем снова загрохотала музыка, успел представиться. Фредрик. Дрюм.

— Дрим? — удивилась она. — Что это значит — Дрим?

— Моя фамилия, — ответил он. — Дрюм. Французы произносят «Дрим». Я норвежец.

— Я француженка. Женевьева.

Он уловил оттенок иронии в ее голосе, но теперь она хоть посмотрелана него.

— Выпьем бутылочку вина? Я один, хочется с кем-нибудь поговорить, и у меня нет никаких дурных намерений! — Ему приходилось напрягать голосовые связки, чтобы перекричать музыку.

«Орать, предлагая незнакомой женщине распить бутылочку вина, не очень-то прилично», — подумал он. Она бросила взгляд на часы, подумала, потом кивнула.