Мэг склонила голову, Она никогда не кивает, вдруг подметил ее спутник. Ее движения всегда плавны и грациозны, как у эдвардианской дамы, только более естественны.

— Я никогда не видела его вне войны, — произнесла она, как произносят «я никогда не видела его трезвым». — Мне кажется, я совсем его не знала, то есть не знаю.

Последние слова прозвучали как-то неразборчиво, и она растерянно замолчала. Такси тем временем, уловив момент, снова рванулось вперед и резко повернуло к вокзалу.

— Ты пойдешь со мной, Джефф?

— Нет, — отказ показался ему самому чересчур суровым, и он поспешил как-то смягчить его. — Мне, наверное, не стоит, верно? Я позвоню тебе часов в пять. Вы ведь без меня там справитесь, с Кэмпионом и его ищейкой, правда же? Думаю, без меня тебе будет проще. Разве нет?

В вопросе неожиданно прорвалась пронзительная нота внезапно вспыхнувшей надежды. Мэг расслышала ее и поняла, но раздумывала слишком долго.

— Я просто не знаю.

— Ступай одна, — он едва тронул ее губами и распахнул дверцу прежде, чем такси успело затормозить. Когда он помогал Мэг выйти, она вцепилась ему в рукав. Уличная толпа, огромная и бестолковая, снова притиснула их друг к другу. И снова Джеффри увидел Мэг, как видел с небольшими перерывами все сегодняшнее утро, но уже другими глазами и как бы впервые. Ее голос, долетая до него сквозь уличный грохот, звучал неуверенно и напряженно. Она пыталась объяснить ему:

— Я ведь ничего толком не сказала тебе, Джефф. Я совсем запуталась. Мне так жалко, милый!

— Не надо, — тихо произнес он и чуть подтолкнул ее вперед. Толпа подхватила ее и унесла прочь под темные своды вокзала, увешанные фестонами тумана, словно падуги старинного театра. Она обернулась, хотела помахать ему маленькой ладошкой в перчатке, но не смогла этого сделать — сперва из-за носильщика с тележкой, потом из-за женщины с ребенком, и наконец исчезла из вида, а он все стоял и смотрел ей вслед, позабыв захлопнуть дверцу такси.

А в это время мистер Альберт Кэмпион и старший инспектор полицейского Управления Чарльз Люк, глава второго, самого тяжелого во всей столице полицейского округа, чем он и гордился, стояли на крытой площадке в южном крыле вокзала позади нескольких рядов вагонов и ждали. Мистера Кэмпиона годы пощадили, разве что выбелили ему шевелюру. В остальном, он был все таким же, как в свои девятнадцать — стройный мужчина элегантно неброской внешности, среднего — примерно шести футов — роста, с обманчиво безразличным выражением лица и приятными манерами. Без особых примет, — таких обычно не замечают и недооценивают, — он спокойно стоял, заняв выгодную для наблюдения позицию, и добродушно-небрежно обозревал толпу.

Его спутник являл собой зрелище совершенно в ином роде. Чарли Люк в своем не внушающем доверия штатском костюме больше всего напоминал чемпиона-тяжеловеса на тренировках. Его мрачноватое лицо со сверкающими как два кристалла глазами и резко очерченным благородным носом в сумраке пасмурного дня светилось внутренним огнем. Низко надвинутая мягкая черная шляпа почти полностью скрывала коротко остриженные вьющиеся волосы. Длинные руки были глубоко засунуты в карманы брюк, отчего пальто сзади оттопыривалось как хвост голубя-турмана.

Определенной части жителей округа, имеющей известные основания интересоваться личностью инспектора, следовало бы воздать ему должное: не заметить Люка просто невозможно. Он был на несколько дюймов выше своего спутника, хотя из-за более плотного телосложения казался ниже. Лицо его, как обычно, хранило выражение сильного, хотя и сдерживаемого возбуждения и жестко контролируемой физической силы, а ясный взгляд светлых глаз не упускал ничего.

— Это вполне может оказаться дурацким розыгрышем, а она и клюнула, — заметил он, задумчиво вычерчивая на тротуаре носком ботинка замысловатый крючок. — Хотя, честно говоря, мне так не кажется. По-моему, дело пахнет керосином. А если уж на то пошло, так нам с вами того и надо, а? Никогда ведь не знаешь. С этими свадьбами частенько происходят всякие странные штуки!

— Во всяком случае, тут замешано третье лицо — тот мужчина, — мягко возразил мистер Кэмпион. — Сколько его фотографий у вас — пять?

— Две сделаны на Оксфорд-стрит, одна — у Мраморной Арки, одна на Стрэнде — та, где по киноафише можно датировать снимок прошлой неделей, — и потом вот эта, последняя, с текстом на обороте. Точно, пять.

Инспектор застегнул пальто, переминаясь с ноги на ногу.

— Холодно, — пояснил он. — Надеюсь, она не опоздает! И еще надеюсь, что она недурна собой. Должно же в ней хоть что-то быть, если она даже своего прежнего мужа толком узнать не может!

— А вы бы сами поручились, что спустя пять лет узнаете человека на этих моментальных снимках? — усомнился Кэмпион.

— Да вряд ли, — Люк сунул голову под воображаемое покрывало, потом чуть присел, одновременно рисуя нечто в пространстве обеими руками. — У этих допотопных уличных фотографов — мы их зовем «мордовтирателями» — нет ни современной техники, ни мало-мальски приличной пленки. Так-то оно так. Но, по-моему, собственного-то мужа женщина узнает даже по подметкам из окна подвала или там по шляпе из окошка автобуса!