– Расскажите мне о майоре Джексоне. Как его здоровье? Ведь вы его врач, не так ли?

– Вы сами догадались или он рассказал вам?

– Сама. Я думаю, что только тот, кто его действительно любил, мог поддержать его, сказать нужные слова, благодаря чему он так быстро встал на ноги.

– Он сделал это сам. У него фантастическая сила воли. Я никогда не встречал людей, подобных ему. Он решил ходить и стал ходить. Через несколько месяцев никто и не вспомнит, что он был прикован к инвалидной коляске.

– Я очень рада.

Увидев, как заблестели ее глаза, Дюкро несколько минут молча смотрел на нее. Затем он произнес:

– Айван – прекрасный молодой человек. Я бы очень хотел, чтобы он снова был счастлив.

– Снова?

– Он был женат. Вы знаете?

– Нет, я не знала. Она… жива?

На мгновение ей показалось, что от ответа на этот вопрос зависит все. Доктор покачал головой.

– Нет, она умерла, – спокойно произнес он. – Ее звали Элейн Ле Кёр.

Аманде показалось, что она слышала это имя.

– Ле Кёр, – очень тихо повторила она. – Могла ли я что-нибудь о ней слышать?

– Возможно, вы были слишком молоды или вам, англичанке, ее имя может ни о чем не говорить.

– Элейн Ле Кёр, – повторила Аманда. – Откуда-то мне известно это имя.

– Пять лет назад она была казнена за измену Франции, – очень тихо произнес доктор.

– Ну конечно! – воскликнула Аманда. – Элейн Ле Кёр! Теперь я вспомнила: «Предательница», – кричали все газеты. И она была замужем…

– Они были женаты с Айваном всего три недели. Он женился на ней, она уже была приговорена к смерти. Помолвлены они были, естественно, задолго до этого, но не спешили заключить брак. Когда Элейн Ле Кёр была арестована, Айван все время был рядом с ней, и он настоял, чтобы они поженились. Он любил ее, она была очень красива.

– Но как она могла предать свою страну?

– Все не так просто, – ответил доктор Дюкро. – Элейн обожала свою мать. Та была русской и к тому же агентом коммунистов. Ее отец, француз, не подозревал о деятельности своей жены ни когда женился на ней, ни позднее. Он был совершенно равнодушен к политике.

Мать Элейн погибла в результате несчастного случая, и коммунисты убедили, а может быть, заставили дочь взять на себя ту работу, которую выполняла ее мать.

– А Айван знал обо всем этом?

– Он ничего не знал. Я смогу поклясться в этом на своем смертном одре. Когда ее арестовали, он ни секунды не сомневался, что ее немедленно освободят. Я был рядом с ним все время. Она убеждала его, что невиновна, и он по сей день мстит за ее смерть.

– Поэтому он действует наперекор общественному порядку?

– Да, именно поэтому.

– Теперь я начинаю понимать, – словно про себя проговорила Аманда. – А Элейн? Была ли она виновна?

Доктор только развел руками.

– Я не знаю, – признался он. – Думаю, что скорее всего была. Но я очень много времени проводил с Айваном и слышал его версию. Айван непоколебимо верил в ее невиновность, и я затрудняюсь что-либо сказать. Это было бурное время. Похищение военных секретов Франции, бегство ученых за заграницу, отставка правительств, скандалы с чиновниками высокого ранга…

Возможно, Элейн оказалась одним из козлов отпущения. Но всплывшие на процессе факты были чудовищно омерзительны, а она смогла представить лишь слабые аргументы в свою защиту.

Только Айван ни на секунду в ней не усомнился.

– Боже, какой ужас! – воскликнула Аманда.

– Он выжил только потому, что он великий человек. Я говорю это без преувеличения, – сказал доктор Дюкро. – Я убедил его вернуться в армию, откуда он ушел в отставку, когда женился. Его, как мне известно, направили на Малайские острова, и, по рассказам людей, служивших с ним, он вел себя там как герой.

– Для однополчан он был богом. Если бы вы слышали, как о нем говорит мой брат, вы бы поняли, что он для всех них значил, – сказала Аманда.

– Ваш брат! Я чуть не забыл о нем! – воскликнул Дюкро. – Вчера я снял ему гипс и должен встретиться с ним в половине четвертого, чтобы посмотреть, как он.

– Надеюсь, Вернон не слишком утомил вас.

– Он в основном не спорил со мной, – снисходительно проговорил доктор Дюкро.

– Айван должен дать ему задание. Не могли бы вы передать ему, что я очень хочу его увидеть?

– Конечно. Айван приказал мне сказать ему, что дело завершено, но, я надеюсь, он и сам скажет ему об этом.

– Да, конечно.

Внезапно ею овладело беспокойство.

А что, если они с Верноном сразу вернутся в Лондон и больше не понадобятся Айвану Джексону?

Но ведь необходимо добыть еще где-то двадцать пять тысяч фунтов!

– Ну что ж, мне надо идти, – допив вино, произнес доктор Дюкро. – Когда вернется Айван, скажите, что вы в порядке и готовы ко всему, кроме новых авантюр. В ближайшие три недели я настоятельно рекомендую вам вести спокойную, размеренную жизнь.