Шрифт:
Аманда хотела помахать на прощание рукой, но майора Джексона уже не было, и даже парадную дверь уже закрыли. Машина рванула с места.
Они неслись с бешеной скоростью по улицам и закоулкам Ниццы, а затем повернули от моря к горам.
За двадцать пять минут они успели добраться до виллы. Солнце уже поднялось. Бугенвиллея и цветущая мимоза превращали все вокруг в сказку, и даже мысли об опасности казались в этой сказке неуместными.
Но боль в ногах убеждала ее в том, что все случившееся не было сном. Она ощутила досаду на майора Джексона: любой на его месте предложил бы ей хотя бы промыть и перевязать ее раны. Однако она чувствовала, что Джексон все сделал правильно.
Потрясение от всего, что случилось с ней, было опаснее ран. Дав ей выпить и уложив спать, он помог ей справиться с шоком.
Неожиданно машина остановилась, и Аманда увидела, что они уже у ворот виллы. Привратник поспешил навстречу. Это был крупный, плотный мужчина, но его бледность недвусмысленно говорила о том, что вчерашняя инъекция наркотиков не прошла для него незамеченной.
– Леди приглашена на виллу. Вчера вечером ее увезли вместе с мистером Максом Мэнтоном. Он вернется через несколько минут, – по-французски сказал ему шофер Аманды.
Привратник был сбит с толку, но открыл железные ворота, и они подъехали к парадной двери.
– До свидания, мадемуазель, – произнес водитель. Он не сделал попытки помочь ей выйти из машины, и она поняла, что он стремится избежать расспросов.
– До свидания, месье, – вежливо ответила она.
В дверях появился слуга-китаец. Машина уже отъехала. Аманда медленно поднялась по ступенькам.
– Произошел несчастный случай, – сказала она по-французски.
Слуга, видимо, не понял, но Аманда прошла в дом, слыша, как подъехала еще одна машина. Она обернулась.
За рулем сидел незнакомец, а рядом с ним – Макс Мэнтон.
Сердце ее вдруг тревожно екнуло. Ей так не хотелось встречаться с ним сейчас! Так хотелось вернуться к тому чувству безопасности, которое она испытывала в присутствии Айвана Джексона.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Макс Мэнтон медленно вышел из машины. На его лице была гримаса недовольства, он выглядел помятым и небритым.
Аманда отступила за портик парадного входа, и он не сразу заметил ее. Только когда Мэнтон попрощался с шофером и устало побрел вверх по лестнице, он увидел Аманду, и выражение его лица мгновенно изменилось.
– О! – воскликнул он. – Не ожидал вас снова встретить!
– Мне некуда было больше идти. Память ко мне не вернулась.
– Неудивительно! Вам столько пришлось пережить.
Он дружески взял ее под руку, и они вместе прошли через холл в гостиную.
– Я не знаю, как вас отблагодарить… – начал Макс Мэнтон.
– Не надо. Не говорите об этом, – взмолилась Аманда.
– Сейчас я тоже не в силах, – согласился Макс. – Мне необходимо выпить.
Он тяжело опустился в мягкое кресло и сделал знак одному из своих китайцев, который с того момента, как они вошли в дом, следовал за ними.
– Большой стакан виски с содовой!
Затем, словно спохватившись, он спросил у Аманды:
– Что вы желаете?
– Спасибо, ничего. Люди, которые организовали ваше спасение, накормили меня и дали кое-какую одежду.
– Я не поверил своим глазам, когда те люди, кто бы они ни были, ворвались в этот проклятый подвал. И это происходит в нашем цивилизованном мире!
– Не думайте об этом! – мягко проговорила Аманда. – Не сейчас. Мы оба слишком устали.
– Вы правы! И нам необходимо поспать. Но сначала я прикажу удвоить охрану, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
– С этим можно и подождать, – заметила Аманда.
– Ни за что! – воскликнул Мэнтон.
Он потянулся за телефоном, а Аманда направилась к двери со словами:
– Я и вправду валюсь с ног.
Макс с отсутствующим видом кивнул, и девушка поняла, что он не слушал ее.
Войдя в спальню, она заперла дверь на ключ, разделась и залезла в теплую ванну, думая, почему же она не рассказала майору Джексону о том, что Макс Мэнтон чуть было не изнасиловал ее.
«Надо было ему рассказать, – подумала она про себя, – и тогда бы мне не пришлось сюда возвращаться».
Но почему-то ей казалось невозможным выразить словами то, что произошло. К тому же она боялась увидеть презрительную гримасу на лице майора Джексона.
– Мужчина никогда не поймет, – размышляла она, – насколько трудно быть женщиной, сколько бы мужчины ни утверждали обратное.
Вспоминая, как Мэнтон швырнул ее на кровать, она решила, что не даст ему больше такой возможности. Сегодня же вечером она украдет картины, перебросит их, согласно указаниям майора Джексона, через стену, а затем скроется, оставив записку, что память к ней вернулась.